«– Скажите, а въехать в ваш город так сложно всем или только журналистам?
– Журналистам сюда въехать ничуть не сложнее, чем любым другим людям, которым здесь нечего делать, которые специально приехали собирать информацию о городе для разглашения за городом, и о профессии которых известно, что её представители склонны к обману и правонарушениям. Кстати, постарайтесь не узнать ничего секретного, а то узнаете, как бывает трудно выехать из нашего города.»
из интервью с начальником службы таможенного контроля Дмитрием Павловичем Парфёнычевым.
– Вы часто ездите в командировки?
– Приходится, – Николай оторвал взгляд от тарелки и огляделся. Интерьер совковой столовой хорошо иллюстрировал его отношение к командировкам.
– Вам не нравится путешествовать?
– Нравится, – он задумчиво посмотрел на единственную лампочку в пыльной пластиковой люстре через гранёный стакан с мутным яблочным компотом, – только редко удаётся. Путешествия и командировки – это не одно и то же.
– Как это?
– Ах, Рита, как бы вам это объяснить, – он окинул взглядом стол, не найдя салфеток, вытер губы носовым платком, и впервые за вечер посмотрел ей в глаза, – вы когда-нибудь выезжали из этого города?
– Только в детстве. Была в Севастополе с экскурсией.
– Что, у вас принято и на экскурсии ездить по закрытым городам?
– Нет, что вы, просто в тот раз путёвки были именно в Севастополь. Мои одноклассники куда только не ездили. Мы потом обменивались впечатлениями, и на уроках географии становилось не так тоскливо. Так что теперь о некоторых местах я очень много знаю.
– В том-то и дело, что вы почти ничего не знаете об этих местах, – он позволил себе снисходительно улыбнуться, – даже о Севастополе. Вы знаете только основные пункты экскурсионной программы, и незначительные мелочи. Если бы вы съездили в эти города в командировку – вы бы узнали их совсем с другой стороны, и эта сторона понравилась бы вам меньше.
– Неужели всё так плохо, Николай Константинович?
– Всё ещё хуже, я просто не хочу вас пугать, – он рассмеялся, – и давайте без отчества, не настолько уж я вас и старше. Да и на «ты» стоило бы перейти, раз уж мы не о работе говорим.
– Мы говорим о командировках.
– Разве не о путешествиях?
– Ну, если так…
– Именно так, – Николай присмотрелся к её лицу. Теперь, когда Рита не так смущалась под его взглядом, он мог получше её разглядеть. Красота Риты притягивала, но прежде всего – удивляла. Две толстых золотистых косы – мечта колхозной комсомолки – очень непривычно сочетались с бледной, почти белой кожей и ярко-зелёными глазами. Тусклые, бледно-розовые губы, светлые ресницы и полное отсутствие макияжа вовсе не лишали её лицо яркой выразительности. Возможно, причина крылась в очень правильных чертах. Николай скользнул взглядом ниже и отметил, что фигура Риты не уступает лицу некой рафинированной правильностью.
– Сразу как-то не о чем говорить стало.
– Это с непривычки, – только что закончившееся молчание было совсем недолгим, но давало достаточно поводов задуматься, – ведь по работе мы тоже не сразу общий язык нашли.
– Действительно… Так вам… тебе не нравится в тех местах… ну куда ты ездишь?
– Обычно – да, но бывают и интересные места. Ничего, казалось бы, хорошего, но очень уж всё другое. Это как в исторический музей сходить.
– А у нас тебе интересно?
– Очень! У вас же последний в стране по-настоящему закрытый город. Это же настоящий заповедник социализма. Автоматы с газировкой на улицах, бабушки на скамейках, столовые эти… Даже реклама тут на улицах не висит.
– А по-моему, всё это не интересно.
– Ну, это же естественно, ты ведь здесь живёшь. Тебе, наверное, было бы интересно у нас. Плакаты, бомжи, супермаркеты, машины в пять рядов…
– Наверно. Только проверить трудно. У нас столько надо документы на выезд оформлять, что проще не ездить.
– А как же любопытство?
– Приезжих расспрашиваю.
– Тебя что, ко всем приезжим приставляют?
– Только к тем, кто в нашу лабораторию приезжает.
– Ты серьёзно?
– Да, а что?
– Странно это, умная девушка, хороший специалист, а водишь приезжих по столовым.
– Умная, но девушка. Кто же парня пошлёт два дня у приезжего на побегушках пастись, когда в штате есть девушка?
– Да, социализма у вас тут осталось больше, чем я ожидал…
– Вы только не обижайтесь…
– Мы же вроде на «ты» перешли?..
– Ну, перешли. Только ты всё равно не обижайся. Я же не жалуюсь. Мне и самой интересно.
– Ну что ты, как на тебя можно обижаться, – тут Николай поймал себя на том, что говорит явно лишнее, но Рита ответила совсем неожиданное.
– Нельзя, я знаю. Но вдруг у тебя получится… мне бы очень не хотелось.
– Рита, я…
– Пойдём лучше погуляем. Всё равно уже всё съели, чего зря столик занимать. Я тебе город покажу.
– Весь? – он засмеялся.
– Нет, конечно. Только основные пункты экскурсионной программы.
– А чем ты занимаешься, когда приезжих по городу не водишь? – Николай и сам не заметил, как за разговором переместился из столовой на скамейку в небольшом чистом сквере.
– Неужели ты не догадался? Совершенно секретной работой.
– Серьёзно? – он рассмеялся. Кажется, они последние полчаса только и делали, что смеялись. Рита как-то незаметно преобразилась из застенчивой лаборантки в очень интересную даму.
– Какое тут «серьёзно»? Приезжие есть всегда. Пропуска, столовые, экскурсии, гостиницы, словом – обычная работа лаборантки.
– Странно, но у меня то же самое.
– Что, и в других городах?
– Конечно. Форма пропусков и маршруты экскурсий разные, но столовые и гостиницы для командировочных одинаковы везде.
– Не любишь гостиниц?
– Не люблю гостиниц для командировочных, а так – очень неплохие бывают отели.
– Лично тебе могу предложить альтернативу.
– Какую? – Николай с трудом сохранил невозмутимый тон. Кристально-чистая судьба примерного семьянина и перспектива сказочного романа весь вечер боролись в его голове, как два одинаково желанных, но несовместимых варианта будущего. В таких случаях он привык выбирать менее необратимый вариант, но…
– Останавливайся у меня. Я одна живу, а домашний уют и совсем не столовская кухня помогут запомнить наш город с лучшей стороны.
– А тебя начальство не осудит за столь неосмотрительное поведение, – Николай решил, что скрывать неловкость за совковым юмором – не такая уж плохая идея.
– Начальству наплевать. У нас, конечно, социализм, но не до такой степени.
– Рита, чтобы между нами не было никаких недоразумений, я сразу хочу сказать…
– Пойдём уже, по дороге расскажешь.
– Рита, послушай, – он опять не запомнил дорогу, словно сразу из сквера оказался в её квартире.
– Да я слушаю, ты не волнуйся.
– Понимаешь, у меня есть жена, – Рита уже была в шёлковом домашнем халате, и ему было трудно говорить такие слова, глядя, как она мягко вливается в кресло напротив.
– Понимаю.
– Ты не обижайся, но для меня это не пустой звук, – Николаю было тяжело смотреть на её тонкие белые пальцы, бережно обтекающие кофейную чашку, и понимать, что он сам отказывается от последнего шанса.
– Я не обижаюсь, чего ты так волнуешься… а давно ты женат?
– Четыре года, – он не совсем понимал, куда Рита клонит, и от этого было немного не по себе, – в сентябре будет пять.
– Молодцы.
– Да, мы…
– Слушай, а ты ведь уже был у нас в городе?
– Ну, да, – Николай совсем переставал понимать, что происходит.
– Давно?
– Студентом ещё, лет семь назад, – он вдруг засомневался в том, в чём ещё вчера был абсолютно уверен, – или нет…
– И как? Никаких лаборанток-сопровождающих, целомудренная ночёвка в гостинице?
– Ну, вроде да, – память мялась, как пластилин изумрудно-зелёного цвета, как глаза Риты.
– Это тогда? Когда в первый раз, студентом?
– Конечно.
– Слушай, ты совсем запутался.
– Да, я запутался, – он вдруг увидел лицо Риты совсем близко. Её глаза пристально смотрели в лицо студента-холостяка, которым он был семь лет назад.
– Ты студентом спишь в гостинице, как порядочный семьянин, а будучи примерным мужем, сидишь у красивой женщины дома на ночь глядя. Тебе это не кажется нелогичным?
– Кажется, – ему действительно казалось нелогичным буквально всё, о чём он думал.
– Подумай, ведь это же и есть прошлый раз. А через семь лет ты сюда уже женатый приезжал. И ночевал в гостинице.
– Действительно, – всё вдруг встало на свои места. Тогда, через семь лет, он вёл себя совсем по-другому. Он же будет к тому времени образцово-показательным супругом, не то, что сейчас. Через семь лет он и с Ритой виделся только в лаборатории. Или это не Рита была?.. Сейчас уже не вспомнить, всё-таки это через целых семь лет было.
– Иди ко мне. Не стесняйся.
– Да я и не стесняюсь, – он прижался к Рите, и почувствовал осторожные прикосновения её пальцев. Всё-таки есть свои радости в жизни студента.
Николай заснул в обнимку с Ритой. Они лежали на лиловых шёлковых простынях на огромной мягкой кровати посреди просторной комнаты. Он ещё подумал, засыпая, что местные лаборанты стали неплохо зарабатывать, еще когда он был студентом.
Во сне он видел Риту. Она лежала на постели одна. Луна окрашивала синим её молочно-белое тело и золотистые волосы. Ярко-зелёные глаза Риты смотрели в потолок и светились. Это было необыкновенно красиво.