«Чтобы игра оставалась интересной, необходима неизвестность. Те, кто знают всё – уже победили. Те, кто ещё играет – знает не всё. Неизвестным может быть что угодно, но чем сильнее игрок погружается в игру, тем сильнее неизвестность охватывает его самого. Довольно часто мы не знаем, чего мы хотим, не знаем, чего от себя ждать, не знаем, что стоит за нашими действиями, но тот факт, что мы этого не знаем, вовсе не означает, что этого не знает никто. На Полигоне всё имеет причину, и эта причина всегда хоть кому-то известна. Советники могут сколько угодно убеждать людей, что в мире существуют непостижимые причины, но игрокам давно известно, что каждая причина не только постижима, но и уже постигнута. Просто иногда она постигнута не нами.»
Книга Скитальца
Я собираюсь убрать телефон, но вдруг решаю, что настало время сделать ещё один звонок. В одном кармане с телефоном я уже неделю ношу простую картонную визитку. «Мэт Фишер» – написано на ней крупным элегантным шрифтом. Чуть ниже идёт пояснение на английском: «морские исследования и грузоперевозки».
Обратная сторона исписана завитками староперсидского, который я был вынужден изучить в первые же дни моей войны. «Маттео Пескаторе» – написано там, – «Контрабанда и пиратство».
Номер на обеих сторонах один и тот же. Я уже устал убеждать себя, что смогу по нему не позвонить. Когда небритый тип в армейских ботинках и чёрном берете вручил мне эту карточку, я чуть не выкинул её, но что-то меня удержало. Он даже не завязывал со мной разговора, просто подошёл к моему столику в марсельском кафе, протянул карточку и сказал что-то вроде: «Позвони как-нибудь». С каждым днём я всё больше уверен, что он уже тогда знал, что я позвоню. Ничего не могу с собой поделать – мне слишком интересно.
– Надумал поговорить? – голос Фишера переполнен самодовольством.
– А есть о чём? – кажется, я впервые в жизни разговариваю с игроком и знаю об этом.
– Отличный вопрос! – Фишер смеётся. – Люди всегда ищут ответы, и никто не ищет вопросов, а ведь в них вся суть.
– У меня уже есть несколько.
– Разумеется! Другого я и не ожидал.
– Ты собираешься говорить по телефону?
– За кого ты меня принимаешь? – а действительно, за кого? – Ты ещё в Танжере?
– Откуда ты знаешь, где я?
– Разве это не ты откопал старинный меч этой ночью? – по голосу я чувствую, что Фишер и сам не до конца уверен.
– Неплохой вопрос, – я не знаю, что сказать, и пытаюсь выдержать стиль. Фишер смеётся.
– Слушай, я ещё только проплываю мимо Трёх Тюленей... У меня быстрая лодка, но море – это чертовски большая штука, так что где бы ты сейчас ни был, у тебя есть пара часов, чтобы добраться в порт Танжера. Я найду тебя где-нибудь у грузовых причалов.
Он не прощается. Впрочем, он и не здоровался.
Я не собирался задерживаться в Танжере. Мне нравится этот город, но мой новый меч – опасный груз. Он может заинтересовать и мелких воришек, желающих выгодно продать камни, и официальные власти, пекущиеся об исторических ценностях, и игроков, которым есть дело вообще до всего. Кроме того, меч может заинтересовать моих невольных союзников, считающих право на спасение мира своей неотъемлемой собственностью.
Вместо телефонных разговоров ни о чём мне стоило бы как можно быстрее ехать в направлении Сеутской стены. Документы на провоз меча я заготовил заранее и совсем скоро мог бы оказаться на территории цивилизованного государства. На очень маленьком клочке такой территории, но это лучше, чем ничего. Тем более это лучше, чем танжерский грузовой порт.
Завтрак, сборы и короткая поездка не сильно развлекут меня в эти два часа, так что можно себе позволить немного углубиться в историю. Как я уже говорил, у меня всегда были хорошие способности к языкам.
Я родился за «Железным занавесом», но когда я подрос и начал задумываться о самостоятельной жизни, занавес благополучно рухнул. Для меня это в первую очередь означало возросший спрос на работу переводчика. Рынок труда в то время напоминал стамбульские базары: все запрашивали втридорога, но, поторговавшись, соглашались на копейки, которые потом ещё надо было суметь получить. Подросткам и вовсе было проще украсть, чем заработать. В то время я полагался на две идеи, заменившие мне святые заповеди. Первая идея пришла ко мне из начального курса экономики: если что-то нужное можешь только ты – тебя будут ценить. Вторую идею я открыл сам: чем экзотичнее язык, тем более серьёзным людям нужны с него переводы. В общем, я имел и деньги, и связи, и не видел ничего дурного в том, чтобы поддерживать свою репутацию.
Моим нынешним союзникам меня рекомендовали, как специалиста, способного перевести всё, что угодно. Коротко стриженые личности с татуировками сомнительной художественной ценности показали мне лист с каракулями, неумело переписанными с оригинала. Я пожаловался на почерк, и тогда мне впервые удалось подержать в руках одну из книг Скитальца и переписать из неё одну главу. Книга была на очень древнем диалекте персидского. До меня её пытался переводить какой-то профессор, но что с ним стало, я так и не выяснил.
Книга оказалась подробным каталогом самых необычных кладов, которые я только мог себе представить. В то время было модно верить во всякую мистику, но на задворках подсознания у большинства ошивалась мысль о том, что это всё не по-настоящему, как игра в волшебников в детском саду. Предложенная мне мистика оказалась вариантом для взрослых.
Мои заказчики сразу продемонстрировали простенький артефакт, найденный в одном из первых кладов – небольшой костяной шарик. Его нужно было подбросить в воздух, и он зависал над плечом и начинал светиться. Удобная безделушка. Правда, у меня не получалось заставить его работать, но это только укрепило бандитов в мысли, что они избранные существа, приобщённые к магии, а я – простой смертный. Они немного напутали, но так даже лучше.
Те, кто знает меня достаточно хорошо, дают мне прозвища, не имеющие ничего общего с языкознанием. С любого языка моё новое имя переводится как «Хитрый». Впрочем, это не самая важная деталь.
Мои новые знакомые оказались не слишком сильны в истории и географии: пока они организовывали экспедицию за очередным кладом, я вычислил место, весьма неточно указанное в книге, и с тех пор археология стала моим хобби. «Приобщённым» пришлось заключить со мной союз: я получал очередную главу, а потом делился с ними артефактами. Условия получились грабительские, но в этой сделке каждый считал себя хитрее партнёра. Угадал я.
В те времена у меня не было высоких целей, я слишком мало знал для этого. Я сосредоточился на собственном благополучии и достаточно скоро стал богатым и влиятельным человеком. Даже несколькими богатыми и влиятельными людьми.
С тех пор я уже привык к безопасности, и это ещё одна причина, по которой я не хочу задерживаться в Танжере лишнюю пару часов.
Отпустив Иво, я лишился надёжной защиты. У меня остались деньги, связи и обычное оружие, к тому же по человеческим меркам я неплохой боец, но это куда меньше, чем то, к чему я привык. Я задумался об этом, потому что на человеке, пытающемся остановить мою машину в одном из портовых переулков, надета форма, а значит просто проехать мимо – не лучшая идея.
Деревянная дубинка недвусмысленно указывает на обочину. Я остаюсь в машине и на всякий случай не глушу двигатель: даже эта скромная малолитражка легко снесёт полосатый деревянный барьер, поставленный поперёк переулка чуть дальше.
– Предъявите ваши документы, – человек в форме вежливо улыбается мне через пассажирское сиденье.
Я тянусь к карману и пытаюсь понять, к какой службе относится его форма. Только через секунду до меня доходит, что он спрашивал не по-арабски. Мой опыт общения с пистолетом сводится к нескольким занятиям в тире, но я так уверенно и легко выхватываю свой «Глок», как будто всю жизнь отбивался от грабителей. К сожалению, я не успеваю: нож прижимается к моему горлу чуть раньше, чем я навожу ствол на первого грабителя. Впрочем, даже если бы я выстрелил, второй грабитель успел бы перерезать мне горло. Видимо, парень знает своё дело, раз сумел подобраться к водительской двери незаметно для меня.
– Будьте благоразумны, сеньор Ладино, – произносит грабитель в форме.
А вот это уже совсем плохо.
Я, медленно перебирая пальцами, перехватываю пистолет за ствол и протягиваю грабителю слева. Мне удаётся чуть повернуть голову и увидеть его. В зеркале я вижу ещё двоих, вставших позади машины. Это ничего мне не даёт.
– Что вам нужно? – я стараюсь говорить спокойно. Нож у горла сильно мне помогает.
– Не беспокойтесь, – улыбается грабитель в форме, – мы не собираемся причинять вам вред. Конечно, если вы оставите нам такую возможность.
– Что вам нужно? – повторяю я.
– Нам нужен ваш меч, сеньор Ладино, – отвечает он. – Ещё нам нужно, чтобы вы, как и собирались, нашли ещё два меча, и тогда нанявший вас коллекционер заплатит нам за единственный недостающий экземпляр. Конечно, ваш гонорар уменьшится, но это ведь не повод, чтобы умирать, правда?
Возможно, он и не врёт. Для того чтобы вляпаться в крупные проблемы, вовсе не обязательно понимать, что делаешь. Иногда достаточно серьёзно ошибиться.
В принципе, ничего страшного не случилось, и я ничем не рискую. Я останусь в живых, найду этих проходимцев, отберу меч, и всё будет хорошо. Вот только времени у меня на это нет. Я обдумываю возможные способы сопротивления, и нож чуть сильнее врезается мне в шею, показывая, что грабитель слева заметил и оценил мои умственные усилия.
В этот момент мне приходит в голову совершенно невероятная мысль, что умереть – это не так уж и страшно. Впрочем, обдумать эту мысль получше я не успеваю.