«Все игроки постоянно создают что-то, что облегчает их игру, беря на себя скучную рутину или позволяя избежать лишних игр. Маги со своими артефактами – это лишь крайний случай. С течением времени игры наполняются комфортом, что поначалу кажется интересным, но лишь до тех пор, пока создание комфорта остаётся игрой. Если чувство меры изменяет игрокам – их творения начинают играть вместо них. Тогда игрой становится возвращение утраченного.»
Книга Скитальца
Крепкие дубовые ступени басовито поскрипывают под ногами, обутыми в тонкие летние туфли. Ступени грязны, несмотря на частые уборки, а на туфлях не найти и капли грязи, естественной в такую сырую погоду. Впрочем, ранний гость старого дома не знает, какая вокруг погода.
Видно, что дом кем-то сделан на совесть, но за ним давно не следили. Его гость – полная противоположность, он привык следить за собой, но его происхождение угадать трудно.
Гость поднимается на последний этаж и поднимает руку к единственной кнопке звонка. Звук отодвигаемого засова опережает его всего на секунду или около того. Дверь открывает женщина неопределённого возраста.
– Вы что, увидели меня сквозь дверь? – спрашивает гость вместо приветствия, и в его голосе не чувствуется естественного для такого случая удивления.
– В этом не было необходимости, – женщина отходит в сторону, пропуская гостя в квартиру, – лестница здесь очень громко скрипит.
– А была ли необходимость прислушиваться к скрипу ступеней? – тон гостя удивительно вежлив для столь бестактного вопроса.
– Звонок не работает, – спокойно отвечает женщина и задвигает засов обратно.
– Жаль, – усмехается мужчина, – а я уж было подумал, что вы предвидели моё появление при помощи своего таинственного дара.
– Мой дар – не такая уж безделица, чтобы использовать его бесплатно, – женщина говорит уверенно, но её тон не обманывает собеседника.
– Звучит очень внушительно, но не слишком правдоподобно.
Гость аккуратно ступает по половицам, словно по тонкому льду, и прислушивается. Пол не скрипит. Хозяйка замирает посреди гостиной и, слегка склонив голову, ждёт продолжения, но гость лишь молча любуется обстановкой.
– Вы правы, – сдаётся женщина, – я не открываю двери на каждый скрип. Мне было известно, что сегодня у меня будет единственный посетитель и что это не вор и не проходимец из газеты. Тем не менее, о вашем визите мне сообщил скрип ступеней. Прислушиваться к окружающим шумам проще, чем непрерывно смотреть в будущее.
– Уже лучше, – произносит мужчина, не отрывая взгляд от небольшой акварели на стене. – Если бы я был тем, за кого вы меня принимаете – я бы поверил.
– Будь вы не тем, за кого я вас принимаю, вы до сих пор стояли бы за дверью, – возражает женщина, но теперь нотки сомнения в её голосе различить довольно легко.
– Ваш дар подсказал вам, что стоит меня впустить, – улыбается мужчина, – но не уточнил, почему вам стоит это сделать. Может быть, ваш дар угадал, что я в любом случае войду?
Он подходит к окну и с интересом рассматривает улицу, пытаясь угадать, какой это город. Женщина усаживается в кресло за массивным столом. Мужчина с сомнением глядит на стул с гнутыми ножками и остаётся стоять, прислонившись к стене.
– Зачем вы пришли, если сомневаетесь в моём даре?
– И это вы тоже не сочли нужным разглядеть в будущем? – мужчина картинно изгибает тонкую черную бровь и медленно продолжает, – или не смогли разглядеть?
– Кто вы? – в голосе женщины нет ожидаемого испуга.
– Честный ответ на этот вопрос не слишком много вам обо мне скажет, – гость обаятельно улыбается и разводит руками, – но займёт очень много времени. Вы могли бы догадаться, что всё именно так, ведь если бы я был более прост, ваша диковинная игрушка дала бы вам ответ заранее.
Женщина открывает рот в попытке что-то сказать, но нужные слова так и не приходят ей на ум. Она молча смотрит на гостя и сама не может понять, испугана она или удивлена.
– Да, – продолжает гость, – я знаю, что вы не видите грядущего в хрустальном шаре, не умеете читать линии руки и не владеете тайнами старинных рун. Вы заранее выясняете, что будет интересовать клиента, и что ему нужно ответить, чтобы вытрясти побольше денег. Вся эта обстановка лишь помогает вам чувствовать себя увереннее.
Женщина опускает глаза и смотрит сквозь красиво оформленный хрустальный шар безо всякой надежды что-то в нём увидеть.
– Ваш замечательный артефакт не сломался, – голос гостя становится почти ласковым, – он наверняка сумел разглядеть всё, что вам было необходимо. То, что он не сумел вам это сообщить, объясняется намного проще: увиденное оказалось слишком сложным для вашего понимания.
– Вы считаете меня дурой? – от обиды женщина снова обретает дар речи, но от прежней величественности не остаётся и следа.
– Нет, – отвечает гость, – я считаю вас тем, что вы есть. Человеком.
– Что вам нужно? – видно, что женщину волнует совсем не этот вопрос, но страх опережает любопытство.
– Для начала, – отвечает гость, переходя на деловой тон, – я хотел бы взглянуть на ваш артефакт. Я надеюсь, мы с вами избавим эту чудесную квартиру от ужасов обыска?
Женщина некоторое время тяжело смотрит в глаза своему гостю, но тот выдерживает взгляд, не переставая вежливо улыбаться. Она встаёт и идёт через всю комнату походкой, способной украсить лучшие из похоронных процессий. Гость с любопытством наблюдает, как она достаёт из старинного шкафа не менее старинную чашу, до половины налитую водой, и обречённо протягивает ему.
– Занятно, – медленно произносит гость, заглянув в чашу.
За поверхностью воды видно, как посреди хмурой площади стоят, обнявшись, симпатичная девушка с тёмными кудрявыми волосами и остроносый веснушчатый паренёк в скромном, но дорогом пальто. На их лицах читается неспособность поверить в свалившееся на них счастье.
– Действительно, занятно – повторяет гость. – Буду рад познакомиться с тем, кто это сделал.
– Я не знаю, кто это сделал, – прерывает его женщина.
– Разумеется, – соглашается гость, – уж если этого даже я не знаю...
Он аккуратно ставит чашу на подоконник.
– Зато вы знаете, откуда у вас взялась эта вещица, и я с удовольствием разделю с вами это знание.
– Почему вы так уверены, что я вам это расскажу?
– Здравый смысл, – задумчиво произносит гость. – Даже лучшая воля этого мира – ничто без здравого смысла. Я смогу выяснить всё, что мне нужно, обычными, оперативно-следственными методами, но что мне делать со всеми людьми, которых придётся вовлечь в поиски, и позволить им прикоснуться к тайне. Ваш здравый смысл, если вы к нему прислушаетесь, подскажет вам, что вы ничего не потеряете, сохранив жизни этим несчастным.
На лице женщины отражается серьёзная борьба, но гость не вмешивается и уверенно ждёт, пока она примет нужное ему решение.
– Его зовут Роберт Каннинг, – произносит несостоявшаяся гадалка, доставая из кармана телефон. – Здесь записан его номер.
Мужчина подходит к столу, забирает телефон и некоторое время разглядывает цифры на маленьком экране. Затем грустно качает головой и возвращается к стене у окна.
– Вам не следует испытывать муки совести, – говорит он. – Ваш наниматель в любом случае обречён, его ищут те, кто всегда добирается до своих жертв.
– Зачем?
– Чтобы убить.
– За что?
– Они так развлекаются, – усмехается гость, – разыскивают тех, кто суёт нос не в своё дело, и убивают их.
– Жестокие развлечения.
– Поверьте моему опыту, – участливо отвечает гость, – та же утиная охота – куда более неприятное и бессмысленное в своей жестокости действо.
Гость окидывает комнату прощальным взглядом и забирает чашу со стола.
– И последнее, – говорит он хозяйке, – прежде, чем я уйду. Я понимаю, что у вас были большие планы на вашу ещё не приевшуюся вам жизнь, но какая, в сущности, разница, сколь долгий срок вы не будете помнить после смерти. Я прошу вас не откладывать и закончить вашу жизнь уже сейчас.
Он отрывается от стены и выходит, так и не дождавшись ответа.
Прежде, чем гость выплёскивает воду из чаши в раковину, в ней появляется лицо человека, которого покойная гадалка знала как Роберта Каннинга. Он держит в руках старинную книгу и смотрит сквозь неё невидящим взглядом. Ветер из раскрытого окна шевелит его длинные седые волосы. По морщинистому лицу медленно стекают слёзы.