«Благородство придумано подлецами. Это всего лишь возведённое в культ требование соблюдать те правила, по которым им легче выиграть. И слабому, и сильному одинаково трудно понять, о чём тут вообще идёт речь, ведь ни тому, ни другому нет никакой пользы от благородства: сильный выиграет, а слабый проиграет, и так будет при любых правилах. Благородство – это лишь один крошечный шаг где-то посередине пути от слабости к силе.»
Книга Скитальца
Узкий двор зажат между плотно стоящими домами из грубого красного кирпича, чем-то похожими на заводские печи. Несколько деревьев, днём придававших двору дополнительный уют, после заката создают зловещую атмосферу. В свете двух слабых фонарей почти ничего не видно, особенно если смотреть через поверхность воды, налитой в старинную чашу.
Две человеческие фигуры стоят на самом свету, а всё остальное в большей или меньшей степени теряется в тени. Вокруг не видно светящихся окон: то ли добропорядочные бюргеры уже спят, то ли в этот двор выходят глухие стены.
– Может, ты всё-таки возьмёшь оружие? – говорит один из припозднившихся посетителей двора голосом Иво.
Картинка в чаше проясняется, и становится видно, что напротив Иво стоит молодой мужчина, которого в одном из прошлых видений называли Жаком.
– От него не будет пользы, – отвечает Жак. – В твоём мече моя сила, а против неё трудно найти оружие.
– Не думал, что ты смиришься с поражением, – говорит Иво, поправляя ножны с мечом, неловко висящие на поясе.
– Правильно не думал, – усмехается Жак. – Чего я не собираюсь делать сегодня, так это проигрывать бой человеку.
– На что ты надеешься? – без особого интереса спрашивает Иво.
– Мне кажется, или ты просто тянешь время? – спрашивает Жак. – Если тебе так страшно, то просто забудь про этот бой и всё, а если хочешь драться в определённое время, то так и скажи, я подожду.
– А ты сам не боишься? – спрашивает Иво. – Тебе ведь не часто приходится смотреть на того, кто способен тебя убить.
– Чаще, чем ты думаешь, – отвечает Жак, – но, как видишь, я до сих пор жив. И до сих пор не вижу никого, кто представлял бы для меня опасность.
– Я попробую тебя переубедить.
– Может быть, уже начнём?
Иво смотрит на часы и нервно вздыхает.
– Если бы я знал, что буду сражаться с безоружным, то просто заколол бы тебя из-за угла, – раздражённо бросает он.
– Ты уже упустил возможность погибнуть столь позорно, так что вынимай меч и умри, как настоящий воин, – Жак шагает в тень и с хрустом отламывает от скамейки кусок доски, сравнимый по размеру с мечом Иво. – Если тебе так будет проще, то я буду драться этим.
Когда Иво достаёт меч, на его лице, несмотря на сумрак, можно разглядеть не только решимость, но и запоздалое осознание собственной ошибки.