«У большинства людей есть вещи или темы, которые они принципиально не согласны обсуждать. Святые истины, заветы предков, великие традиции, непреходящие ценности – все эти сочетания красивых слов, призванные создать иллюзию вечности у того, кого только что не было, и кого вот-вот не будет. Людям приятно верить, что их мнение хоть что-то значит, и неприятно спорить о нём, ведь в споре могут переубедить. Всё оттого, что у людей слишком мало времени. Ничто не является святым и непреходящим, если смотреть на него достаточно долго.»
Книга Скитальца
– Что за дела? Я до тебя всё утро дозвониться не могу! – уважаемый политик и бизнесмен весь на нервах.
Сегодняшний завтрак я рассчитывал провести, наслаждаясь, возможно, последними минутами покоя в моей жизни. У меня с самого начала не получилось и, возможно, уже никогда не получится.
– Связи не было, – совершенно искренне отвечаю я, прикидывая в уме, что труднее для мага: создать кофеин в крови или блокировать телефона.
– Я ещё с вечера отряд собрал!
– Хватит орать, – когда до встречи со смертью меньше суток, голос приобретает дополнительную порцию спокойной убедительности. – Я тут тоже не с девочками по кафе прохлаждаюсь.
– Ты всё узнал? – он догадывается перейти к делу.
– Только что закончил, – признаюсь я, зная, что он не поверит, но это не интересно ни ему, ни мне. Мы оба собираемся совершать массовые убийства, и нам не до мелочей.
– Рассказывай.
– Не по телефону.
– Ты издеваешься?
– Просто выйди из отеля, перейди дорогу и зайди в закусочную. Тут и поговорим.
Я кладу трубку и пытаюсь получить удовольствие, представляя суету, которая сейчас царит в номере уважаемого политика и бизнесмена. Удовольствия не получается. Я заказываю кружку пива и успеваю выпить половину, прежде чем в дверях появляется амбал с характерным для телохранителя выражением лица.
– Одна минута, – заявляю я сразу же, как только его глаза наводятся на меня. – Если не дождусь – просто уйду.
На этот счёт у него инструкций нет, это сразу отражается на его физиономии. Подумав, он пытается придать лицу грозное выражение и морщит лоб, подбирая слова.
– О своей безопасности я позаботился, – говорю я, стараясь сэкономить его время.
До него не сразу, но доходит. Ещё секунду он пытается придумать хоть какой-то способ сохранить лицо, но в конце концов молча уходит. Если разобраться, ему здесь вообще нечего было делать.
Мне приходится ждать чуть больше минуты, но я решаю быть добрым. Напоследок.
Уважаемый политик и бизнесмен садится за мой столик и некоторое время молчит. Выглядит это так, как будто он перематывает в уме все те слова, которые так и рвутся ему на язык, но которые не стоит произносить вслух.
– Я пришёл, – говорит он наконец, предоставляя инициативу мне.
– Хорошо, – отвечаю я и достаю из сумки первый конверт, – вот документы и ключ от банковского сейфа с артефактами. Мы планировали, что этого арсенала хватит на полное истребление клана титанов.
– Страсбург? – морщится он, заглядывая в конверт.
– Вчера перевезли, – объясняю я и достаю следующий конверт. – Научный центр и европейский офис титанов расположены в Келе в двух соседних зданиях. Здесь карта проезда и планы помещений.
– Круто, – признаёт он.
– Вы отследили тачку охотника?
– Уже сутки на стоянке стоит. Скорее всего, её бросили.
– Охотник придёт за машиной этой ночью.
– Точно?
– Можешь не верить, – я безразлично пожимаю плечами.
Он тяжело вздыхает, но удерживается в конструктивном тоне:
– Ладно, продолжай.
– Он будет рассчитывать на защиту титана и может расслабиться. Я постараюсь организовать всё так, чтобы именно в этот момент титан погиб. Иво выйдет на него с очень серьёзным оружием. Остаётся только надеяться, что ему повезёт.
– А если не повезёт?
– Мы все умрём.
Он почти минуту молча свыкается с этой мыслью.
– Грустно, – он, наконец, умудряется сформулировать свои ощущения.
– Что есть, – я развожу руками.
– Что-нибудь ещё? – с хорошо различимой надеждой спрашивает он.
– На случай, если всё пойдёт плохо, – я говорю медленно и как бы неохотно, изображая внутреннюю борьбу, – у нас есть запасной вариант. Для тех, кто уцелеет.
Он замирает, ловя каждый звук.
– Может так получиться, что уцелеет только кто-то из ваших, так что тебе лучше тоже знать...
Он издаёт неопределённый звук, который должен означать согласие, но быть коротким, чтобы не задерживать разговор.
– Вот в этом месте – я протягиваю ему салфетку, исписанную мелким женским почерком, – находится хранилище запрещённых артефактов. Там реально страшные вещи, причём с исчерпывающим описанием. Игроки их сами боятся. С таким снаряжением нас никто не остановит.
– Так почему это не основной вариант?
– Здание охраняется, – просто отвечаю я. – Мы не смогли выяснить, как именно, но и так понятно, что хорошо. Предполагается, что последние уцелевшие из нас соберутся, возьмут все оставшиеся артефакты и вспомнят, что им нечего терять. На всякий случай у нас есть подборка артефактов специально под этот штурм. Может быть, и повезёт.
– Всё лучше, чем ничего, – комментирует он.
– Я пришлю тебе карту здания.
– А чё сразу не принёс? – логично интересуется он.
– Я и сам её ещё не видел, – честно отвечаю я.
Мы ещё какое-то время ждём, не найдётся ли у нас, что сказать друг другу на прощание, но ничего приемлемого не находится. Он молча уходит. Я остаюсь допить пиво и дождаться сообщения, что его люди не остались за мной следить. Чувствую себя, как художник, только что нанёсший заключительный мазок на свой шедевр. В разрушении есть определённая эстетика, тут с Фишером трудно не согласиться.