«Если отвлечься от мелочей и посмотреть на Полигон в целом, может показаться, что он состоит всего из двух вещей: усилия знать, и усилия не знать. Это выглядит, как величайшая иллюзия, но если в неё поверить – проблемы начинают решаться. Не это ли лучший критерий правильности?»
Книга Скитальца
– Я решила твои проблемы? – это не вопрос из вежливости, ей действительно интересно.
– По крайней мере, часть из них, – я одновременно стараюсь быть честным и надеюсь на лучшее.
– Выкладывай остальные, я сегодня добрая.
– Люди Немо.
– А в чём с ними проблема?
– Я подозреваю, что многие из них выживут.
– А ты кровожадный, – она весело хохочет, совсем по-детски.
– Люблю доводить дела до конца.
– Я уже поняла.
– И что ты посоветуешь?
– Давай-ка подумаем, – она изображает интенсивную работу мысли, хотя я уверен, что у неё уже есть готовое решение. – Если действовать в твоём прежнем стиле, то нужно им что-то предложить. Это не должно вызывать подозрения даже после целого ряда ловушек, в которые ты их заведёшь. Они должны воспользоваться этим предложением только после того, как исчерпают все остальные варианты, а значит, это должно быть что-то очень опасное. Тем не менее, в последний момент все, кто останется в живых, должны броситься на это предложение как на последнюю надежду. То есть им нужен трудный, но гарантированный обходной путь к цели. При этом никто из них не должен выжить, а значит, у них не должно хватить ума, чтобы воспользоваться обходным путём. Я знаю, что тебе нужно!
– Самое время рассказать.
– Ты слышал о запрещённых артефактах?
– Только косвенные намёки.
– Ну естественно! – она то ли неожиданно догадывается, то ли пытается это изобразить. – Такую информацию чаше не взять.
Она достаёт ещё одну сигарету. На этот раз я успеваю заметить, как она прикуривает прямо из воздуха. Когда она убирает пачку во внутренний карман плаща, я замечаю, что белая рубашка успела превратиться в тонкий голубой свитер.
– Чтобы артефакт запретили, – продолжает она, – ему надо быть чем-то действительно разрушительным с точки зрения ценностей Полигона. В то же время, уничтожать такой артефакт было бы глупо, ведь для чего-то же его создавали, а значит, он может ещё пригодиться. Все такие артефакты хранят в одном месте – это специальное, хорошо защищённое хранилище.
– Я думал, что это хранилище на базе титанов.
– Нет. Титаны – надёжные охранники, но по ряду причин им лучше не знать местонахождения хранилища.
– Кто же его охраняет?
– Не знаю. Это не принципиально. У тебя уже сейчас есть артефакт, позволяющий запереть абсолютно любого игрока в ограниченном пространстве вместе со всеми его способностями. Главное, чтобы игрок был в этом пространстве на момент срабатывания артефакта.
– Он останется в этом пространстве навсегда?
– Нет, совсем ненадолго, но если за это время хранилище будет разграблено, то дальше с ним справятся. Там действительно мощные артефакты.
– Выглядит интересно. Они ухватятся за эту идею, но испугаются неизвестной охраны и отложат этот вариант напоследок, а потом – кинутся туда все сразу, просто чтобы выжить. Есть только одна проблема: у них может получиться.
– Не может, – она просто светится от гордости.
– Почему ты так уверена?
– Создатели хранилища знают про твой артефакт и будут готовы.
– Вряд ли это им поможет.
– Они уверены в обратном.
– Откуда ты знаешь?
– Ты ещё жив, а артефакт всё ещё у тебя.
– Логично.
– Вот координаты этого места, – она записывает на салфетке две строки цифр, – посмотришь на досуге.
– Спасибо.
– Не за что, – обезоруживающе улыбается она, – я забочусь о себе.
– Ты позволишь мне вопрос не по делу, а ради праздного любопытства?
– Я хотя бы выслушаю его.
– Ты ведь знаешь, как устроена чаша, предсказывающая будущее?
– Конечно.
– Что за способность заключена в этот артефакт? Какой-то клан, способный заглядывать в будущее?
– Будущего нет, – грустно усмехается она, – оно ещё не наступило. Невозможно увидеть то, чего нет.
– Но чаша как-то работает.
– Очень точный прогноз, на основе очень большого количества факторов. Этот прогноз не идеален, но ошибки укладываются в погрешность самого Полигона.
– И что за клан умеет делать такие прогнозы?
– Какая разница? – в том, как она пожимает плечами, мне видится немного меньше безразличия, чем она пытается изобразить. – Кланы меняются, способности остаются. Только вечное имеет значение.
– Ты хочешь сказать, что способности остаются после гибели кланов?
– Игроки сами создают свои способности, сами их теряют, и никто им не запретит обретать их заново. В мире не так уж много того, из чего можно сделать способности. Изначально, способность создавать Полигон была поделена на пять частей, образовав то, что сегодня называют потоками. Потом происходили разделения внутри потоков, и мы получили большую путаницу. Довольно долго не было даже разделения на элиту и обычных игроков, но потом многим понадобились послабления в правилах, и, чтобы сохранить интерес, пришлось вводить ограничения способностей. Возможность не осознавать своей ответственности за Полигон позволила создать много интересных игр.
– Ты помнишь всё это?
– Только хранители помнят всё, – трудно понять, есть ли в её ответе сожаление. – Остальным память иногда начинает мешать. Я и так помню слишком много.
– Что, например?
– Например? – она ехидно улыбается. – Я помню времена, когда на Полигоне не было ни сталкеров, ни охотников.
– И откуда они взялись?
– Это я тоже помню.
Возникает неловкая пауза. Впрочем, неловкая только для меня.
– Ты когда-нибудь задумывался, – спрашивает она наконец, – что представляет из себя самый лучший из когда-либо созданных артефактов?
– Я даже не знаю, как определить, что он лучший.
– Если бы ты мог заказать магам абсолютно любой артефакт, даже самый невероятный, что бы ты заказал?
– Знаешь, у людей есть много сказок про так называемую «волшебную палочку»...
– Знаю, – смеётся она. – Именно её попросил основатель клана менял, когда ему задали такой же вопрос.
– Умный был мужик.
– Он и сейчас умный.
– А что насчёт волшебной палочки? Её можно создать?
– Всё зависит от того, какие желания она должна исполнять. В конце концов, хранители делают с реальностью Полигона что пожелают, так что техническая возможность есть.
– И что уже удалось реализовать?
Повисает ещё одна пауза, но на этот раз дело не в неловкости, она просто хочет выделить свой ответ.
– У людей есть много сказок – да и не только сказок – про талисманы, приносящие удачу.
– Есть, – соглашаюсь я, – но обычно их трудно проверить.
– Клан крупье очень настойчиво утверждает, что у них есть артефакт именно с такими свойствами. Представь: ты ещё не знаешь, какая ситуация для тебя благоприятна, но уже можешь отличить её, если столкнёшься, и этот артефакт заставляет обстоятельства сложиться именно таким образом.
– Но как этот артефакт определяет последствия сложенных обстоятельств не заглядывая в будущее?
– Я даже не уверена, что их святыня вообще существует, – она делает неопределённый жест, как бы отмахиваясь от ответственности за слова, – но если бы его делала я, то он бы заранее просчитывал будущее, очень подробно обозревая настоящее. Можно даже просчитать момент, когда к артефакту обратятся, и заранее осуществить необходимые воздействия, чтобы ситуация уже была благоприятной.
– Не могу даже представить, чьи способности пришлось бы для этого задействовать, – говорю я, стараясь, чтобы это не звучало, как вопрос.
– Что ты предпочтёшь узнать: секрет работы такого артефакта по моей версии, или место хранения реликвии клана крупье?
– Ты серьёзно?
– Абсолютно.
– Где?
Она снова пишет на салфетке. Я читаю адрес несколько раз и, видимо, выгляжу всё более разочарованным.
– Обрати внимание, это не схорон, – она явно пытается меня подбодрить.
– Лучше бы это был схорон, – уныло отвечаю я.
– Тяжёлая задача, но приз того стоит.
– Если только крупье не погрязли в суевериях.
– Они даже специально уточняют, что артефакт работает и для людей, – поддразнивает она меня. Ей уже и самой интересно, решусь ли я.
Я на секунду закрываю глаза и пытаюсь привести мысли в порядок. Мысли сопротивляются. Перед внутренним взором, медленно вращаясь, пролетают два игральных кубика. Открыть глаза стоит некоторых усилий.
Она смотрит на меня удовлетворённо. Видимо уже нашла для себя ответ.
– Хочешь хороший совет на прощание?
– Возможно, я буду об этом сожалеть, – отвечаю я, – но отказаться выше моих сил.
– Тебе скоро доставят личный дневник Улисса... – она замирает на мгновение, словно взвешивая слова. – Не читай его. Особенно если не хочешь сожалеть.
Я смотрю, как она уходит, и мне отчётливо хочется уцелеть в этой игре.