«Много общаясь с людьми, некоторые игроки перенимают человеческие системы ценностей, что выглядит как минимум нелепо. В их жизни появляются вещи, которые они не в состоянии создавать или разрушать, не испытывая бессмысленных, но интенсивных эмоций. Игроки теряют ощущение времени и начинают сожалеть о том, что уже поздно исправлять. Ещё хуже, когда они начинают сожалеть о своих решениях по поводу будущего и пытаются себя остановить. Эта битва с самим собой, столь характерная для людей, приводит к быстрой деградации игроков. Таким несчастным стоит иногда находить время, чтобы просто посидеть и прочувствовать изначально очевидную для любого игрока мысль: на Полигоне не может произойти ничего, о чём стоило бы сожалеть.»
Книга Скитальца
Поверхность воды в чаше слегка колышется от добродушного городского шума, приглушённого стеной вьющейся растительности вокруг летней веранды. Молодой официант с преувеличенной аккуратностью расставляет на подносе бокал красного бордо и большую чашку капучино с корицей. Он смотрит попеременно на поднос и на двух ранних посетительниц, как бы сравнивая композицию, и в конце концов остаётся доволен результатом. Опытные руки помогают подносу плавно проплыть над столиками, доставляя заказ. Бокал и чашка опускаются на стол, как цветные мазки на картину.
– О, нет, – прерывает его низкий с хрипотцой голос одной из посетительниц, – вино – для меня.
– Прошу прощения, – сбитый с толку официант аккуратно переставляет местами бокал и чашку.
– Ничего страшного, – голос второй посетительницы настолько приятно звучит, что официант на секунду задерживается у столика, но не более.
– Благодарю вас, – искренне отвечает официант, прежде чем уйти.
– Осторожнее, – не глядя, бросает ему вслед вторая посетительница.
Она так и не оборачивается, когда через секунду слышится грохот споткнувшегося тела.
– Ты ему понравилась, – смеётся первая посетительница.
– Ничего удивительного, – не смущаясь, отвечает вторая. – Впрочем, ты тоже.
– Странно, я не заметила.
– Просто он тебя немного побаивается.
– Так бывает.
Тонкие пальцы поднимают бокал на уровень глаз. Оловянная ложечка безжалостно разрушает узор на пене.
Со стороны можно было бы подумать, что красавица-мать решила встретиться в кафе с рано повзрослевшей дочерью, вот только очень уж они не похожи друг на друга. Первая посетительница – бледная и худощавая, почти хрупкая девушка с коротко постриженными чёрными волосами и тонкими чертами лица, одета в обтягивающие кожаные брюки и свободную джинсовую рубашку. Вторая – загорелая шатенка, с беспредельно пышной причёской и роскошным телом, формы которого легко распознаются под строгим шерстяным платьем.
Девушка рассеянно крутит в пальцах монетку, перекатывая во рту первый глоток вина. Женщина блаженно зажмуривается, принюхиваясь к кофе. Теперь, глядя на них, официант понимает, что ошибся с композицией.
– Тебе нравится этот город?
– Не знаю, – женщина задумывается, как будто вопрос действительно важен. – Сейчас мне здесь хорошо, но это значит лишь, что здесь удачное место для базы.
– А мне здесь как-то не по себе, – девушка очень выразительно передёргивает плечами.
– Так и должно быть, – лукавые искорки в глазах поверх чашки. – По всем традициям, твоему клану положено ненавидеть это место.
– Ну да, – ехидный взгляд поверх бокала, – а мне – тебя.
Их голоса удивительно хорошо сочетаются, когда они смеются вместе.
– Я чувствую себя полной дурой, – неожиданно заявляет девушка. – Целую вечность я создавала поводы быть с тобой в ссоре, и даже это у меня не вышло.
– В дружбе есть свои плюсы, – улыбается женщина.
– Иногда, – задумчиво отвечает девушка. – Мне вот интересно, а мы не поссоримся, когда закончится игра?
– Предлагаешь затянуть игру навечно?
Девушка делает ещё глоток и задумчиво сворачивает монету в трубочку.
– Знаешь, – говорит она после небольшой паузы, – это, конечно, глупость, но у нас есть такая возможность.
Официант, издали наблюдающий за странной парой, вдруг приходит к выводу, что девушка гораздо старше, чем ему показалось вначале. Вероятно, его ввело в заблуждение то состояние детской беззаботности, в котором она пребывала большую часть времени, однако на миг это состояние отступает, и в манерах симпатичной брюнетки проявляется спокойная уверенность в своих силах, какую даёт только долгий опыт побед.
– Как интересно! – совершенно искренне заявляет женщина.
– Я серьёзно, – девушка оживляется, – мы могли бы ввести очень много ограничений и веками вести войну с этими повстанцами. Мы стали бы самой сплочённой командой, после Стаи, а люди основали бы тайную культуру, передающую ненависть к нам из поколения в поколение.
– Мне кажется, – смеётся женщина, – мы можем найти более простой способ остаться подругами.
– Конечно же, я шучу, – отвечает девушка, – просто пытаюсь привыкнуть к новому взгляду на жизнь и на тебя. К тому же, в игре действительно много свободы для манёвра.
– Например?
– Например, у этих людей наверняка крепко сработанная группа, с очень сложной организацией. Возможно, даже несколько групп. Маловероятно, чтобы они все до единого занимались поиском артефактов, а ведь правила очень чётко оговаривают этот момент.
– Ничего страшного, – успокаивающе отвечает женщина. – Убьём только тех, кто вскрывал схороны.
– А остальные?
– На Полигоне миллиарды людей, – усмехается женщина. – Тебе не кажется, что такой свободы для манёвра вполне достаточно?
– Просто люблю доводить дело до конца, – пожимает плечами девушка.
– Не переживай. Те, о ком стоит помнить, сами возьмутся нас развлечь.
– Возможно, ты права, – вздыхает девушка. – Сейчас на совещании придётся что-то решать, все мысли только об этом.
Женщина задумывается на несколько секунд.
– Завтра мы в любом случае всё узнаем, – говорит она наконец.
Вода в чаше мутнеет, но в комнате ещё чувствуется запах вина, кофе и, почему-то, миндаля.