«Когда мы говорим, что что-то произойдёт, и оно происходит, всегда сложно понять, что мы делаем с будущим: создаём или предсказываем. Сложно даже понять, есть ли разница между этими понятиями. Если мы создаём результат в будущем, то всё, что нам нужно сделать – это правильно прожить оставшееся время. Можно рассуждать и так, что если правильно дожить до будущего трудно, то нужный результат плохо создан. На самом деле всё это лишь красивый способ признаться, что сейчас мы создаём будущее, которое совсем не обязательно понимаем.»
Книга Скитальца
– Мэт, а ты так и собираешься мотаться со мной до самой смерти? – удивительно, как этот вопрос не пришёл мне в голову раньше.
– О, нет! – смеётся Фишер. – До самой смерти – это немного дольше, чем я думал вначале. Пожалуй, я прокачусь с тобой до Праги, подожду в сторонке, пока ты закончишь там все дела, посижу с тобой в баре на прощанье и оставляю тебя в покое.
До Праги я решил добраться на своём «Ягуаре». Захотелось развеяться, а здешние дороги это позволяют.
– А как же игра, которую ты хотел украсть?
– Я уже украл большую её часть, а проследить за событиями можно и по отчётам тотализатора.
– У вас настолько осведомлённый тотализатор?
– Клан крупье может не так уж мало, – Фишер отвечает слишком туманно, чтобы эту тему можно было счесть неинтересной, но я ещё не решил, хочу ли я красть для него ещё одну игру.
– Координаты того звонка тоже были нужны для какой-то твоей игры? – я поддерживаю тему, или меняю её, всё зависит от точки зрения.
– Всё на свете нужно для игры, – с философским видом изрекает Фишер. – Мне было интересно, найдёшь ли ты им применение, и ты нашёл. К тому же мне хотелось посмотреть, как это выглядит.
– Ты, вроде бы, не новичок в деле сбора информации.
– Веками следить за новинками техники сильно надоедает, так что сам я предпочитаю работать старыми проверенными методами.
– А когда они окончательно устареют?
– К тому времени и твои компьютеры успеют состариться, – смеётся Фишер.
Возможно, это приятно – иметь настолько долгие предпочтения, хотя мне бы надоело.
– Ну, а тот следователь, которого ты мне порекомендовал, он тоже «старый и проверенный метод»? – спрашиваю я. – Или тебе интересно, как работают современные сыщики?
– Не интересно, – брезгливо морщится Фишер. – Человеческие сыщики используют только те методы, которые перестали быть интересны игрокам.
– Поношенные мысли?
– Вроде того.
– Тогда зачем?
– Ты не поверишь, но я действительно хочу, чтобы этот следователь выполнил свою работу.
– А почему именно он? – я даже сбрасываю скорость, настолько меня затягивает беседа. – У тебя что, нет более надёжных инструментов, чем какой-то человек?
– Нет. – Фишер любит неожиданные ответы. – Никто и ничто на Полигоне не справится лучше. Ты прав, этот человек – всего лишь инструмент, но это – совершенный инструмент. Если он правильно понял, что нужно искать, он найдёт.
– Как удалось человеку стать способнее лучших игроков? – мне действительно интересно.
– Удаётся же молотку стать способнее человека, когда речь идёт о забивании гвоздей.
– И как он стал таким... молотком?
– Его попросили, он согласился, – Фишеру явно не хочется развивать тему. – Так бывает, не забивай голову.
Интересно, что идея не забивать голову кажется мне не по-человечески естественной. Ладно, Фишер всё равно не расскажет больше, чем захочет.
– И что мне делать, когда твой «молоток» найдёт всех людей Немо? Или тебе интересно, что я придумаю?
– Ты уже придумал, разве нет? – по большому счёту он прав.
– Предпочитаю копнуть поглубже.
– Что ж, – Фишер смотрит на меня так пристально, что мне стоит некоторых усилий вернуть взгляд на дорогу, – давай разберёмся. Когда ты решил уничтожить людей Немо, ты ведь решил уничтожить их всех, а не только тех, «кого получится»?
– Ну...
– Нет, я не говорю о том, правильно это, или нет, но ведь ты решил именно так?
– Хочешь, чтобы я засомневался?
– Мне всё равно. Захочешь сомневаться – я придумаю, как сделать твои сомнения интересными. Забудь всю эту чушь про основания для поступков, твои решения стоят больше, чем причины, подтолкнувшие тебя к ним.
Я не нахожу, что ответить. Он и не ждёт ответа.
– Итак, ты хочешь уничтожить их всех, – продолжает Фишер. – Вопрос в том, что ты будешь делать, если кто-то уцелеет?
– Возможно, у меня будет время заняться ими.
– Если ты будешь знать, кто они.
– Всех ключевых фигур я знаю, а их шестёрки потянутся за компанию.
– Если уцелеют ключевые фигуры – они сами найдут себе приключения, – отмахивается Фишер. – Например, продолжат следить за охотником. Или за его машиной. Или за твоими людьми, что тоже не подарок. Сложнее, если уцелеют только рядовые функционеры. Ты что, собираешься гоняться за ними по всему свету?
– Просто предложу им привлекательный вариант самоубийства. Зачем ломать традиции?
– Для этого не помешает знать их поимённо, а ещё лучше – иметь на них полные досье.
– Не обязательно. Можно просто разместить в широком доступе информацию, которую поймут только они. Придётся позаботиться о смертоносности этой информации, но это уже технические детали.
– Знание убивает, верно? – хороший вопрос. Именно к нему Фишер вёл весь разговор. Интересно, а следователя он мне подкинул тоже ради этого вопроса?
– Верно, Мэт, – отвечаю я. – У нас так и говорят: «меньше знаешь – крепче спишь».
– Многие знания – многие печали, – отвечает он в тон мне.
– Так пусть лишнее знание будет у них, а не у меня.
– А как же любопытство?
– Иво собирался прирезать титана-охранника из-за угла, а после твоих историй постарается вызвать его на поединок. Ты полагаешь, всё дело тут в любопытстве?
– Некоторые знания стоят того, чтобы из-за них умереть.
– Он не знает, что умрёт.
– Вот видишь, – смеётся Фишер, – убивает не только знание.
– Приведёшь ещё пример?
– Ты ещё не убедился?
– Да нет, просто, для общего развития.
– Ну хорошо, – Фишер делает вид, что задумывается, подбирая пример, но и он, и я знаем, о чём пойдёт речь, – перед самым отъездом ты получил отчёт от своей гадалки. Тебе не кажется, что эта информация может спасти несколько жизней?
Молли нащупала только жалкие обрывки информации, и ей ещё предстоит найти подтверждение. Я собирался подождать с выводами, но вопрос Фишера придаёт этой информации дополнительную достоверность. Объектом охоты станут те, кто вскрывал схороны. Люди Немо, заварившие всю эту кашу, боевики, нападавшие на игроков, я сам, искавший сложные артефакты за пределами хорошо задокументированных схоронов – все мы можем уцелеть, а безобидные археологи – обречены. Впрочем, в последнее время не такие уж и безобидные – титанам дорого обошлись попытки охранять чужие сокровища.
– Предлагаешь отойти в сторону и тихо радоваться помилованию?
– Тебя всё ещё могут убить, но это не обязательно. Ты едешь планировать операцию, после которой возглавишь список целей охотника. Это именно то, чего ты хочешь?
– Я человек, Мэт, – эти слова даются мне тяжело, – я всё равно когда-нибудь умру, и это меня даже не расстроит. Мои люди настроились на серьёзную схватку, и многие из них предпочтут умереть в бою, а не жить, смирившись с поражением. Игроки могут постоянно придумывать для своей жизни новый смысл, но для нас потеря смысла сравнима с потерей жизни.
– Твои слова звучат красиво, Виктор, – серьёзным тоном произносит Фишер, – но это не повод считать их истиной.
– Надеешься меня отговорить?
– Просто хочу, чтобы ты подумал.
– Ну, это я могу тебе обещать.
Если подумать, в жизни нет ничего настолько уж серьёзного, но иногда можно притвориться, что есть.