Долго же титаны выбирали исполнителя.
– Каковы критерии идентификации объекта охоты?
– Клан титанов располагает генетическими образцами тела объекта. Наблюдатели готовы принять их в качестве официальных доказательств. Другие предложения могут быть рассмотрены, но мы не настаиваем.
– Больше вопросов нет.
– Охотник Анри Робер, по договору с кланом титанов вам предлагается за свой счёт собрать боевую команду, возглавить её и провести её подготовку в тесном контакте с кланом титанов. Далее, вам предлагается найти и уничтожить лицо или лиц, являющихся объектом игры. В случае, если вам это удастся, клан титанов выплатит вам вознаграждение. Я прошу представителя клана титанов назвать сумму.
Ян назвал. Нарисованный Санта ухватился за нарисованную ёлку и аккуратно присел на снег.
Лиз сделала паузу, чтобы крупье на том конце телефона успел подобрать с пола челюсть, и продолжила:
– Охотник Анри Робер, согласны ли вы заключить данный договор с кланом титанов?
– Да. С поправкой, что договор должен быть застрахован на всю сумму.
– Принято. Титан Ян Славичек, согласны ли вы от имени клана титанов заключить данный договор с охотником Анри Робером?
– Да.
Санта кивнул.
– Используя полномочия, предоставленные мне хранителями Полигона с согласия заинтересованных сторон, я объявляю договор заключённым.
Обстановка в машине сразу потеплела. Ян снова взял телефон:
– Господин Бирман, вы всё слышали? От нас ещё что-нибудь нужно? Да, обязательно, но у нас будет не больше минуты. Очень хорошо, договорились.
– Ну как?
– Всё нормально. Страховка оформлена, осталось договориться относительно счетов для переводов средств.
– Отлично.
– Перейдём на «ты»? – впервые охотник слышит такое предложение от титана. Точно так же впервые охотник играет за такой гонорар.
– Давай, – я улыбаюсь, теперь мы одна команда. – А ты предлагаешь за себя или за весь клан?
Мы смеёмся. Лиз сыто улыбается, глядя на нас. Она за нас довольна. Хотя уж она-то знает всё.
Минуту назад я выбрал способ, которым титанов подставят. Я мог бы выбрать другой способ, просто уточнив одну деталь в договоре, но я не знал, какой способ для них лучше, а сам я предпочитаю поучаствовать в игре, да ещё и заработать на пару тысяч хороших игр.
– Ребята, я пожалуй прокачусь с вами до Кракова, – Лиз спрашивает сразу у всех, но смотрит на меня.
Иногда приходится принимать решения, основываясь на одних только предчувствиях. Потом их приходится воплощать, так и не разобравшись, что и зачем решил сделать. Вот только если титаны по настоящему станут моей командой, то для меня станет опасным позволить кому-нибудь их подставить. Есть только один способ создать такую ситуацию.
– Можем захватить тебя и дальше, Лиз, – усмехаюсь я, – тут как раз набирается команда.
– Анри, я посредник, меня нельзя брать в команду, – она всё поняла, просто хочет потянуть время и подумать.
– Где в правилах об этом сказано?
– Дело не в правилах, я располагаю конфиденциальной информацией о противнике и обязана отказаться от игры.
Как интересно. Теоретически, я смогу найти любую информацию, которая понадобится мне по игре. Вот только сначала надо сделать, чтобы она мне понадобилась.
– Если я другим путём узнаю все ваши с магами секреты, ты согласишься войти в команду?
– Да.
Нарисованный Санта ехидно улыбается. Получить в команду игрока Стаи – немыслимая удача. Я даже представить себе не могу все те возможности, которые скоро получу: такое надо пробовать.
– Мы ещё поговорим об этом, – я удобно откидываюсь на сидении и поворачиваюсь к Яну. – Слушай, ты не одолжишь мне Нико до конца игры?
– Да запросто.
– Ты как? – спрашиваю я у картинки на потолке. Нарисованный Санта показывает мне большой палец. Он знает, рядом со мной будет много интересных эмоций.
– Ну и замечательно. Теперь рассказывай наконец, что случилось.
Ян ненадолго замолкает, собираясь с мыслями. Лиз поудобнее устраивается в узком спортивном сиденье и наконец замирает в немыслимо изогнутой позе, прижавшись щекой к боку подголовника. Генрих смотрит на дорогу, щурясь на фары редких встречных машин. Санта на картинке удобно усаживается на своём мешке и готовится внимательно слушать.
– Как я уже говорил, – начинает Ян, – мы ждали мага поблизости от Вены. Мы контролировали все схороны и все аккумуляторы энергии в этом районе и, если бы маг появился около одного из них, то мы несомненно обнаружили бы его. Пусть у нас сейчас нет права его уничтожить, но мы могли бы идентифицировать его тело. До сих пор нам доставались лишь капли крови и микрочастицы кожи, благодаря которым мы уверены, что у него смуглое тело белой расы. Мы провели гормональный анализ крови, чтобы установить пол, но так и не установили. Большинство экспертов считают, что это ребёнок, не достигший полового созревания.
– А ты как считаешь?
– Знаешь, чётких доказательств у меня до сих пор нет, но по моему тут всё очевидно: первый схорон был вскрыт почти десять лет назад, значит, его телу примерно десять-двенадцать лет.
– Ты думаешь, он вступил в игру раньше, чем научился ходить?
– А почему бы нет?
– Ну, допустим, – внутри меня едва теплится протест против такого допущения, но пока его легко игнорировать. Жажда охоты уже гонит меня вперёд и я, чувствуя, что Ян сам не знает, с чего начать, беру разговор в свои руки. – Что вы ещё выяснили по образцам?
– Ничего полезного. Мы знаем его группу крови по восемнадцати параметрам из сорока трёх, но толку от этого никакого, ведь имей мы образец для сравнения – можно не тратить время на эту ерунду и сразу сравнивать ДНК.
– Сравним, – роняю я на автомате и титаны довольно улыбаются моему замечанию. Со стороны я, наверное, кажусь задумавшимся, но это не так: я просто жду, когда мысль придёт сама, и она приходит. – Генрих, мы опоздаем, если не поедем быстрее.
Генрих молча кивает. На очередном повороте меня вдавливает в дверь. Санта на картинке испуганно хватается за ёлку. Ян удивлённо переглядывается с Лиз. Я единственный в этой машине, кто не выживет в случае автокатастрофы, но сейчас меня это мало волнует.
– Так почему вы ждали его в Вене?
– Мы проследили его маршрут и выявили закономерность. Последние месяцы он организованно прочёсывал Европу с запада на восток. Совсем недавно он прошёл по северной Италии, западной Австрии и Швейцарии. Следующим на его пути был район Вены и Братиславы.
– А он не мог повернуть в другую сторону?
– Ему некуда было поворачивать. Остальные нужные ему районы расположены восточнее и юго-восточнее. Он бы всё равно прошёл мимо. Мы ждали его у каждого интересного объекта. У него было два выхода: засветиться или изменить свою систему. Мы рассчитывали на первый вариант, но, похоже, он нас как-то засёк.
– Значит, вы не знали о краковском аккумуляторе?
– Наоборот, мы прекрасно о нём знали. Та игра, в которой последний раз убили мага, в основном проходила на берегах Вислы. Магам там пришлось туго, поэтому все схороны и аккумуляторы в округе были опустошены. Им ещё и не хватило. Краковский аккумулятор уцелел только потому, что его не мог использовать ни один из магов, которые тогда присутствовали на Полигоне. Это «именной» аккумулятор, его может использовать только один маг. Подобные устройства мы вообще не рассматривали. Воспользоваться им – значит, заявить всем, кого это волнует, какой именно маг пришёл на Полигон.
– Теперь вы знаете, кто пришёл?
– Да.
– Ну и какой вам от этого толк?
– Сейчас – никакого, но он же не всегда собирается играть одними артефактами. Рано или поздно он будет колдовать сам и в полную силу, не опасаясь, что мы его засечём. Теперь мы знаем, что от него ждать, когда игра пойдёт по-настоящему.
– Постой, мне казалось, что вы надеетесь его убить задолго до того, как будет иметь значение, чего от него ждать. Разве не так?
– Нет, не так. Боевая составляющая его магии не волнует ни его, ни нас. Дело в другом. Понимаешь, по нашим данным, на Полигоне сейчас только один маг, и у всего их клана недостаточно средств, чтобы купить игру для второго. Прийти на Полигон со способностями мага – это очень дорого. Маг пришёл не для того, чтобы бороться с нами, а чтобы заработать. Если он умрёт, но успеет набрать нужную сумму, то мы ничего не выигрываем.
– Но и он ничего не выигрывает.
– Мы его потеряем. Большую часть артефактов он собрал именно там, где они ему нужны. Его люди вооружены и знают, что делать. Работу артефактов мы не чувствуем, мы и непосредственную работу мага чувствуем только при большой интенсивности или на очень близком расстоянии. Он вернётся и продолжит с того же места, на котором мы его остановим, а у нас даже не будет возможности его отследить. Это ты называешь «ничего не выигрывает»?
– Он же вернётся без капли энергии. Возьмёте его у аккумулятора.
– От аккумулятора он пойдёт переполненный энергией и не будет стесняться её использовать: всё равно засветился. Мы уже положили кучу бойцов, пытаясь взять его у аккумуляторов.
– Он же не может вас убивать?
– Мало ли чего он не может. Он в теле ребёнка, поэтому он всё равно не может самостоятельно передвигаться, не привлекая внимания. Про грудной возраст я уж и не говорю. К аккумулятору его поведут люди. Даже если они не будут вооружены, имея столько энергии, он сможет сделать простой, но эффективный боевой артефакт из любого булыжника.
Звучит интересно. Где-то на краю сознания мелькает сожаление о том, что такая интересная игра достанется людям.
– Ян, ты ведь понимаешь, что я могу устранить объект, но не могу помешать клану магов заработать, – сама проблема почему-то кажется мне надуманной.
– Ты мог бы. Просто не мы устанавливаем правила, – Ян грустно косится в сторону Лиз.
– Я только делаю свою работу, – Лиз не обижена, но пытается это изобразить.
– Я всё понимаю.
Какое-то время мы едем молча. Я смотрю в темноту за окном. За несколько секунд мы пролетаем мост через Ваг – скорость и азарт охоты мешают мне насладиться видом ночной реки. Местность становится всё более гористой, и мотор «Импрезы» всё чаще ревёт на подъёмах. Я стараюсь почувствовать, не упустил ли я чего-то важного, но, похоже, я выжал из разговора всё, что хоть как-то полезно для игры. Что ж, самое время удовлетворить своё любопытство.
– Ян, а ты хорошо знаешь этого мага?
– Конечно, – Ян с радостью отрывается от окна: похоже, прелесть ночных пейзажей оставила его равнодушным, – я хорошо знаю всех магов. Я руковожу всей деятельностью по нейтрализации их клана ещё со времён Элама. Конечно, в те времена речь не шла о полном вытеснении клана – обычные дела конкурентов.
– Кто он?
– Синна, – Ян задумчиво замолкает, и по тому, как он произносит имя мага, я понимаю, что торопить его не стоит: есть игроки, заслуживающие, чтобы о них рассказывали не спеша. Убедившись, что пауза в речи понята правильно, Ян продолжает. – Краковский аккумулятор мог открыть только он. Честно говоря, я бы очень хотел, чтобы были возможны другие варианты, но Синна – это действительно лучший выбор.
– Он что, самый сильный маг?
– Самого сильного мага убили на моих глазах более полувека назад, – усмехается Ян. – Честно говоря, он не произвёл на меня впечатления.
– А Синна, какое он производит впечатление?
– Синна производит впечатление, что его вообще нет на Полигоне. Он очень опытный и хитрый маг, но главное – он умеет очень эффективно работать с совсем незначительными количествами энергии. Были случаи, когда он использовал очень эффективную магию, находясь в нескольких шагах от титанов, и те ничего не почувствовали. За эти десять лет мы ни разу не засекли его. Даже вскрытые им схороны мы обнаружили только потому, что специально за ними следили. Он действовал, не оставляя следов.
Мы с Лиз быстро обмениваемся взглядами. Я молчу, и ей явно не нравится моё молчание. Да, у меня есть своё мнение о том, почему титаны не почувствовали мага, вскрывающего схороны. Пока этому мнению лучше побыть при мне.
– Подъезжаем к точке входа, – сообщает Генрих.
– Где мы окажемся?
– В Польше. Километров двадцать южнее Кракова.
– Жаль, – Лиз раздосадованно оглядывается по сторонам, – самое красивое не увидим.
– Сейчас не до красивого, Лиз, мы опаздываем.
– Всё равно ничего толком не видно, – вставляет Ян.
– Ну, это кому как, – улыбается Лиз, и её зелёные глаза на миг загораются в полутёмном салоне.
Дорога впереди выглядит совершенно обычно. Иногда, чаще всего, когда перебросить надо людей, странники изображают впечатляющего вида портал, но это только показуха. Для работы перехода не нужно никаких визуальных эффектов. Если не присматриваться, то можно ничего не заметить. Так получается и в этот раз: словацкая ночная дорога превращается в польскую ночную дорогу. В темноте мне даже не удаётся чётко отследить момент перехода.
Картинка на потолке на минуту гаснет – спириты не пользуются переходами странников, да им это и ни к чему.
– Мы опоздаем, – говорю я, едва поняв, куда мы попали.
Ян ненадолго задумывается.
– Если мы не поедем к крупье, у нас останется время? – спрашивает он наконец.
– Где именно вскрыли аккумулятор? – уточняю я.
– На дне Вислы, – отвечает Ян, – южнее Вавеля.
– У нас будет пара минут.
Ян достаёт телефон и нажимает кнопку повторного набора:
– Господин Бирман? Да, это снова я. Мы уже подъезжаем. Да, я как раз хотел спросить, вас не затруднит подъехать на Инфландский бульвар? Метров двести от моста Пилсудского. Да, я понимаю, но мы очень ограничены во времени. Вы очень меня обяжете, господин Бирман. Да, да, конечно. Спасибо.
Что и говорить, неограниченный бюджет – лучшее украшение любой игры.
Остаток дороги пролетает за несколько минут. Мост оказывается нелепым металлическим сооружением, которое совершенно не вписывается в традиционный облик Кракова. Впрочем, город вообще сильно изменился с тех пор, как я тут был в последний раз. Мы едем над рекой. Небо справа начинает светлеть.
Инфландский бульвар можно принять за небольшой парк, конечно, если вы не видели настоящих парков Кракова. Два огромных джипа посреди бульвара заметны издалека. Серый «Мерседес» – наверняка бронированный – за их спинами выглядит непривычно скромно. Я сдираю наклейку с потолка и переклеиваю на дипломат Яна. Он кивает мне одобрительно.
– Доброе утро, господа, – крупье протискивается к нам навстречу между охранниками, хорошо подобранными по стилю к джипам, – прошу вас, я всё подготовил.
– Это Альжбета Ченькова, – говорит Ян, забирая у крупье пачку бумаг и протягивая их Лиз, – посредник от стаи.
– Рад познакомиться, пани, – улыбка крупье едва не смыкается на затылке.
Лиз быстро пробегает взглядом бумаги.
– Да, всё верно, – говорит она секунд через сорок. Ни у кого не возникает желания проверять; репутация посланца стаи экономит нам драгоценные секунды.
– Мы принимаем условия страховки, – говорит Ян, протягивая крупье бумажную карточку, – вот список счетов.
Громилы-охранники удивлённо следят за нашими действиями. Вероятно, мы им кажемся наивными дилетантами: ни подписей, ни нотариальных заверений, даже документы внимательно не изучали. Советники относительно недавно изобрели бюрократию, но люди так к ней привыкли, что не понимают, как может быть по-другому. Интересно, зачем этот Бирман вообще их взял. От хулиганов он и сам отобьётся, а от любого из нас не защитит даже армия людей. Вероятно, крупье воспринимает их как деталь костюма, или что-то в этом роде.
Я поднимаю дипломат, вопросительно смотрю на изображение Санты с поднятым большим пальцем и двигаюсь к перилам. Между отвесной стеной за перилами и берегом Вислы, лужайка в несколько метров шириной. Я спрыгиваю прямо на траву – благо, здесь не высоко – и иду к воде. Мои спутники следуют за мной. Прямо напротив меня человек в потрёпанной одежде отвязывает прогулочную лодку от железного штыря, накрепко забитого между травой и каменными плитами набережной.
– Вам помочь? – раздаётся у меня из-за спины. Генрих обгоняет меня и, не дожидаясь ответа, вытаскивает штырь из земли.
– Благодарю вас, пан, – вежливо кланяется человек, и как бы оправдываясь пожимает плечами – узел в этой суматохе неправильно наложил, вот он и запутался.
– В какой суматохе? – подключаюсь я.
– Ой, что вы, – человек явно рад рассказать незнакомцам об интересном происшествии, – тут такое творилось! Мальчишка у меня за борт выпал, еле спасли.
– Что, прямо с вашей лодки?
– Ну да. Они прогулку заказали, по ночной реке. Мне-то без разницы, можно и ночью, лишь бы платили.
– Молодёжь?
– Да нет, взрослые уже, иностранцы. То ли турки, то ли ещё кто. И мальчик с ними, симпатичный такой.
– И что? – я между делом помогаю человеку подтянуть лодку.
– Так выпал мальчик-то, – человек показывает на середину реки, – вот тут. Еле спасли. У меня-то уже годы не те, чтобы в речку прыгать – сам бы ко дну пошёл, а родители его и вовсе оказалось плавать не умеют – видно, в пустыне выросли, или ещё где. Хорошо, на берегу компания была – туристы какие-то – так они все в воду-то и попрыгали, вытащили его вместе. Не сразу, правда, он ведь под воду ушёл, еле нашли.
– Что, прямо сразу упал – и на дно?
– Да, он, похоже, когда падал, головой о борт ударился. Когда его достали – ссадина была во весь лоб.
– А вы, значит, катаете на этой лодке? – сразу оживляется Ян. – Можно посмотреть?
Ян прыгает в лодку, не дожидаясь разрешения. Я смотрю, как он хищно оглядывает край борта, и думаю: зачем парню понадобилось оставлять нам свою кровь?
– Вы запомнили этих людей на берегу? – спрашиваю я.
– А вам это зачем? – сразу настораживается человек.
– Мы тут ищем кое кого, – Генрих показывает человеку нечто, что тот принимает за серьёзный документ. – Думаем, может, эти люди его видели.
– А-а, – сразу успокаивается человек, – может и видели. Они вон там стояли, – он показывает на участок набережной, шагах в ста ближе к мосту. – Две пары, не молодые уже, мужчина лет тридцати – он-то и спас мальчика – и две девушки, одна лет двадцати, а другая – и вовсе молоденькая, лет пятнадцать.
Я иду туда, куда указал человек, и предоставляю разговор титанам. Лиз, подумав, идёт за мной. Разглядывать берег нет смысла, да и мало что можно увидеть в предрассветном сумраке, я просто иду туда, куда меня тянет предчувствие. Мокрая тряпичная резинка для волос не заметна в траве, но мои пальцы натыкаются на неё сами. Лиз смотрит, как я снимаю с резинки длинный светлый волос и прячу его в конверт, оставшийся от авиабилетов.
– Так ты знал? – в её голосе осуждение борется с любопытством.
– Конечно, – теперь, пока мы одни, самое время поговорить, – думаю, я знаю больше тебя. Самое главное – если я чего-то не знаю, то узнаю в самом ближайшем будущем. Я же охотник, ты не забыла?
– Но это же не твоя игра! Ты не можешь чувствовать ничего, что не относится к тебе напрямую.
– Лиз, ты не учла один важный момент, – я стараюсь говорить спокойно, но мне плохо удаётся, – по договору мне нужно набрать команду. Я должен узнать всё, что знаешь ты. Теперь это – моя игра.