Интересно. Не при «убийстве последнего мага», а именно при «последнем убийстве мага», то есть убийств с тех пор не было, а вот сколько было магов – это ещё вопрос. Как раз ситуацию с убийствами мне, вероятно, и предстоит прояснить. Я думаю о том, что скоро попытаюсь убить мага. Странно, но эта мысль не кажется мне опасной.
– Я боюсь, что ваша заинтересованность в судьбе клана магов не позволит нам рассматривать вас, как надёжного свидетеля, – речь миста звучит, подобно изысканной музыке, и ничто не может ей в этом помешать: ни протокольный язык, на котором приходится изъясняться, ни почтительный тон с обращениями на «вы», принятый среди говорящих от имени клана.
– Признаюсь, я очень надеялся, что именно вы поможете мне устранить эти мелкие проблемы с надёжностью, – видно, что голем лишь из вежливости выражает сомнение. – Я готов открыть всем присутствующим соответствующие отрезки памяти.
Рожица на стене смотрит на титана и разводит руками.
– Давайте сразу внесём ясность, – титан старается обращаться ко всем, но получается только персонально к хранителю. – Даже если все эти свидетельства окажутся правдой, это ничего не изменит. Кланы магов и титанов уже давно ведут игры со взаимоисключающими целями. Рано или поздно одному из кланов придётся отказаться от своей игры или покинуть Полигон.
Вот как? Было официально оформлено и соответственно оплачено две игры со взаимоисключающими целями. Неужели никто не обратил внимания?
– Маги от своего не отступаются, – продолжает титан, – у нас для этого тоже нет никаких причин, таким образом, само присутствие на Полигоне одного из наших кланов автоматически ставит под угрозу игру другого. Я прошу обратить внимание, что при совершении так называемых «неоправданных агрессивных действий» против магов титаны регулярно гибнут, и мы не заявляем по этому поводу никаких претензий. Только за последние десять лет в схватках с наёмниками одного-единственного мага погибло двадцать девять титанов.
– Ну, вы-то не обеднеете, купив двадцать девять тел, – вставляет мист. Рожица на стене грозит ему пальцем.
– Рано или поздно – обеднеем, – уверенно продолжает титан. – Маги же обеднели. Сейчас на Полигоне всего один маг, но нельзя недооценивать его возможности. В их схоронах огромное количество боевых артефактов, по всему Полигону разбросаны аккумуляторы с колоссальным количеством энергии, ничего не мешает этому магу в одиночку вооружить армию, способную уничтожить весь наш клан. Кроме того, своевременная продажа части этих артефактов позволит этому одиночке купить тела половине клана. Только половине, но это не потому, что у них мало артефактов, просто рынок ограничен.
– А не может быть так, – интересуется оборотень, – что никакого мага на Полигоне нет, а просто люди дорвались до схоронов и теперь безобразничают?
– Не может. Люди могут вскрыть схорон и воспользоваться артефактами – в конце концов большинство из них делалось именно для людей – но люди не могут пользоваться аккумуляторами, а три из них были практически полностью опустошены. Этого хватит не только чтобы уничтожить наш клан, этого хватит на всех игроков.
– Ну, остальным игрокам нечего делить с магами, – мист спорит лениво, но настойчиво, – а ваш клан достаточно богат, чтобы возродиться в полном составе.
– Достаточно, а что толку? Мы можем себе позволить возродить весь клан много раз, но что это нам даст? Мы возрождаемся младенцами. Пусть практически неуязвимыми, но – младенцами. К тому же, у магов будет фора в девять месяцев. Им останется уничтожать нас прямо в роддомах, пока мы не разоримся на новых телах.
– Я вижу, вы хорошо знакомы с этой стратегией, – отмечает голем.
– Ваш сарказм неуместен! Между прочим, маги колдуют уже в колыбели. Они с рождения полноценные бойцы.
– Но и убить их с рождения легче, чем даже людей.
– Да какая разница? Не сами же мы пойдём их убивать, у нас договор. Мы посылаем людей с автоматами, они – людей с боевыми артефактами, какая разница?
Договор между кланами, ответственными за первый поток, в своё время наделал много шуму. Это длинный документ, в котором много всего предусмотрено, но основная мысль проста: стороны обязуются не убивать друг друга сами, предполагая использование посредников. Одним из последствий договора была эпоха массовых людских войн, в самой масштабной из которых погиб последний маг. То, что кто-то из магов сумел вернуться, требует от титанов либо новую войну, либо оригинальную идею, как без неё обойтись.
– По моему, всё это ерунда, – похоже, мист и сам удивлён, насколько легко вышел из себя один из традиционно хладнокровных титанов. – В самом начале эпохи войн паритет сил между вашими кланами проверялся, и нарушить его – нетривиальная задача. Маги попытались это сделать, и вот результат – огромные запасы артефактов и энергии, но соответствующие потери в личном составе.
– Не совсем так, – вмешивается голем, – в течение последнего века маги почти не участвовали в контроле первого потока, а, следовательно, не получали с него дохода. Никакого паритета уже давно нет.
– Господа, – тихий голос хранителя моментально создаёт тишину, – вам не кажется, что мы несколько отвлеклись?
Все молчат. Рожица на стене смущённо опускает глаза.
– Я всё-таки хотел бы взглянуть на обещанные аргументы.
– Я готов, – заявляет голем.
– Я тоже, – кивает мист.
– Думаю, нам не стоит тратить время на эпизоды последних лет, – хранитель окидывает собеседников вопросительным взглядом, но это лишь дань вежливости. – Последняя смерть мага и признание одного из руководства клана титанов – я думаю, этих моментов будет достаточно, чтобы сделать выводы. Как я понял, нам осталось только выяснить состояние дел с паритетом кланов, чтобы определить условия игры.
Все молча кивают. Возможно, у кого-то и есть возражения, но это явно не подходящий момент.
Никакого таинственного ритуала не происходит. Некоторые из собеседников даже не закрывают глаза и просто стоят, задумавшись. Для того, чтобы перетащить память из одной головы в другую, мисту ничего не надо делать с телами, вся его работа видна лишь в открывшихся ему умах игроков. К сожалению, я не вхожу в их число. Некто, поселившийся в моём сне, прокручивает запись вперёд.
– Ну, в целом мне всё понятно, – хранитель первым нарушает тишину. – Я действительно усматриваю в происходящем нарушение паритета, требующее регулирования. Не думаю, что нам стоит искать и наказывать виновных, в конце концов мы все когда-то проглядели намечающееся противоречие. Также я полагаю, что нам нужно принять меры для избежания прямых столкновений титанов и магов, даже через посредников. Речь идёт о стабильности первого потока, а следовательно, о безопасности Полигона. Правильно ли я понимаю намерение клана титанов: вы желаете заняться уничтожением того, кто открывал схороны магов в течение последних десяти лет?
– Именно так, – ответ титана словно взрывается у меня в голове. Плохое предчувствие опережает его лишь на мгновенье, но в любом случае уже поздно что-то менять. Зато теперь я знаю, как отличить момент выбора, и не пропущу его.
– Хорошо. Я намерен запретить любые враждебные действия между магами и титанами, но перед этим дать вам шанс. У титанов будет месяц на подготовку плана и месяц на его реализацию. После этого, независимо от результата, объявляется перемирие сроком на год. Магам я тоже хочу дать шанс. Какой бы план титаны ни подготовили и какие бы средства ни задействовали в нём, план будет выполняться без их участия. Через месяц все титаны становятся зрителями.
Рожица на стене смотрит восхищённо и уважительно. Все молча ждут продолжения.
– Я предлагаю поручить представителю стаи контроль за разработкой деталей правил новой игры и согласование деталей с магом. Есть у кого-нибудь возражения?
– Нет, – за всех отвечает мист.
– Хорошо. Контроль выполнения правил я поручаю клану мистов. Даже если возражения есть.
Все кивают.
– На этом я с вами попрощаюсь. Держите меня в курсе.
Мир остаётся без хранителя Полигона, и это кажется очень естественным.
– Ладно, – уже на ходу бросает мист, – пойду верну парню тело. У него всё-таки свидание.
Куча мокрой грязи и кирпичной крошки опускается на землю. Линии на стене тускнеют. Титан открывает оборотню дверцу машины.
Я открываю глаза и смотрю на часы. Ночь только начинается, есть время посмотреть свои собственные сны. В крайнем случае – их часть.
Я просыпаюсь среди ночи, уже на бегу. Обнаруживаю, что добрался до своей одежды, брошенной в ванной. Ещё не совсем понимая, что делаю, я бреду по номеру, одной рукой расправляя рубашку, а другой – застёгивая брюки. Я не включаю свет – на это просто нет времени – в полутёмной комнате моментально нахожу телефонную книгу, с первого раза открываю нужную страницу и набираю на старинном телефоне первый же номер, который смог разобрать.
– «Гранд-Отель», – голос в телефоне бодрый, не смотря на середину ночи.
– Позовите к телефону герра Вассера.
– Простите, кто его спрашивает?
– Анри Робер.
– Извините, герр Робер, возможно, герр Вассер уже спит...
– Разбудите, – я не прикладываю усилий, чтобы выбрать правильную интонацию – и так знаю, что сейчас мне поверят, – он не будет возражать.
– Одну минуту, герр Робер.
Я кладу трубку рядом с телефоном и бегу за ботинками. Уже почти обувшись, снова беру трубку, и, через секунду на том конце раздаётся голос Генриха:
– Алло?
– Где это произошло?
– Что «это»? – похоже, он ещё не в курсе.
– Я буду ждать вас у входа моего отеля прямо сейчас. Возьмите быструю машину. По дороге сюда обзвоните кого нужно и выясните, что произошло, а главное – где. Договор заключим по дороге.
– Хорошо, – я чувствую, что Генриху не по себе от моего тона, но он прекрасно знает, что с охотником, который встал на след, совершенно бессмысленно спорить.
Я хватаю пиджак и вылетаю из номера. Швейцар на крыльце явно никогда меня не видел, но обращается по имени. Кем же им меня представили?
– Вызвать вам такси, мсье Робер?
– Не нужно, за мной заедут. Лучше передайте горничной, пусть проверит, не надо ли убраться в моём номере – я покидал его в спешке.
– Обязательно передам, мсье Робер.
– Ещё, пожалуйста, передайте управляющему, пусть он выдаст за мой счёт по пять евро всем, кто меня обслуживал, – наличных у меня по прежнему нет.
– Спасибо, мсье Робер, я передам.
Обожаю здешний персонал, они умеют быть благодарными, не унижаясь. Жаль, но похоже мне придётся покинуть отель. Счёт оплатят титаны, а местные пирожные можно будет заказать с доставкой чуть позже.
Я ожидал, что в ответ на просьбу взять быструю машину Генрих приедет на чём-то классом не ниже «Феррари», но, видимо, почувствовав, что я уже в игре, он решился пренебречь протоколом в пользу практичности. Тёмно-синяя «Импреза» подлетает ко мне, скоростью и звуком напоминая небольшой реактивный истребитель. Швейцар смотрит на машину заметно более уважительно, чем смотрел бы на самый дорогой болид: всякие болиды он видит часто, а такое откровенное пренебрежение австрийской дорожной полицией – редко.
Задняя дверь открывается мне навстречу. Седой титан, которого я ещё ни разу ни видел наяву, с любопытством смотрит, как я залезаю в машину. Генрих резко рвёт с места раньше, чем за мной закрывается дверь.
– Вы, кажется не встречались раньше, – говорит он не переставая крутить руль. – Анри Робер, Ян Славичек.
Мы с седым жмём друг другу руки, одновременно пытаясь удержаться на сиденьях.
– Где это произошло? – я сразу перехожу к делу.
– Послушайте, Анри, – голос Яна оказывается таким знакомым, – прежде всего, нам нужно разобраться с договором. Вы смотрели запись и должны понимать, что мы ограничены в своих действиях множеством формальностей.
Ян принимает разговор на себя, предоставляя Генриху управление машиной. Я слушаю его, но больше слежу за дорогой: мы мчимся по Рингу вдоль парка. Я сосредотачиваюсь на этом направлении, но в голове у меня ничего не проясняется.
– К чёрту бюрократию, – я знаю, что сейчас мне простят несколько вольный стиль, – если вы согласны на условия, которые планировали предложить час назад, то договор состоится. Мы не можем тратить время на формальности.
– Не нервничайте так, – ему легко говорить, – нам всё равно предстоит поездка. Мы зря потратим на формальности не больше минуты – остальное можно сделать по пути.
– Скажите мне, где это произошло.
– В Кракове, – видимо Генриха утомило моё нытьё.
– Чёрт возьми, далеко. У нас меньше трёх часов.
– Доберёмся за полтора, – бросает Генрих.
– Минимум три с половиной, я знаю эту дорогу.
– Вы давно не были в Европе, – вмешивается Ян, – дороги теперь стали лучше. К тому же мы договорились со странниками – они перебросят нас через Карпаты.
– Вы что, знали, где это произойдёт?
– Нет. Мы просто заранее договорились со странниками на переход до Зволенского замка. Пока мы едем до Карпат, они перенесут точки входа, – похоже бюджет этой игры войдёт в историю. – Вообще, мы ждали его в районе Вены, самое дальнее – в Братиславе.
– Вы смогли просчитать его маршрут?
– Как оказалось – нет, – напряжённо усмехается Генрих.
– Вы уже знаете, что произошло?
– Знаем, – я жду, что Генрих продолжит, но он демонстративно молчит, уставившись на дорогу. На такой скорости в этом есть смысл. Я решаю довериться его мастерству вождения, и чувства опасности не возникает.
Минут двадцать я пытаюсь вглядываться в огни, мельтешащие за окном, но мне быстро надоедает. Ян вдруг приподнимается с сидения и выглядывает из-за плеча Генриха:
– Вот она, – он указывает куда-то в темноту, – притормози.
Генрих тормозит так, что нас прижимает к спинкам передних сидений, но всё равно сбрасывает скорость не до конца. Он протягивает руку и, не отрывая взгляд от дороги, распахивает правую дверь. Стройная девушка в полуспортивном костюме пару шагов бежит за машиной и запрыгивает на порог. Генрих сразу же начинает разгон, но новая пассажирка без видимого напряжения удерживается на весу и, неправдоподобно выгнувшись, ввинчивает тело на переднее сидение, не давая двери захлопнуться слишком рано. Чисто кошачьим движением она поворачивается ко мне:
– Рада тебя видеть, Лотар, – её низкий глубокий голос на мгновенье отвлекает меня от охоты. – Наконец-то ты завёл себе симпатичное тело.
– Привет, Лиз.
– Так, я вижу, с Анри вы знакомы, – Генрих оборачивается к нам, но, заметив мой испуганный взгляд, снова возвращается к дороге.
– Ух ты, «Анри», – плотоядная улыбка светится в тёмной машине, – с именем тебе на этот раз тоже повезло больше.
– Познакомьтесь, это – Ян Славичек, наш официальный представитель на этой игре, – Генрих тычет большим пальцем себе за спину.
– Очень приятно, – она протягивает руку для поцелуя.
– Как мне вас называть, пани? – Ян берёт её мягкую ладонь так аккуратно, словно она стеклянная.
– Сейчас посмотрю, – она смущённо шарит по карманам и в одном из них находит паспорт. – Альжбета Ченькова, – читает она. От паспорта явственно пахнет типографией.
– Сама придумала? – я откровенно ехидничаю, но она отвечает мне совершенно серьёзно:
– Нет, попросила взять имя из какого нибудь местного сериала.
– Как-то не похоже на австрийское имя.
– Проснись, мы в Словакии, – она искренне, по-детски смеётся, – вы подобрали меня на границе.
Я выглядываю в окно. На такой скорости и в такой темноте разница не особо заметна.
– Слушай, Лиз, мы тут как раз говорили о договоре, – начинаю я.
– Одну минуту, – останавливает меня Ян. Он достаёт из кармана бумажный стикер со светящейся в темноте рождественской картинкой и приклеивает его на потолок. Потом он достаёт телефон, не глядя набирает номер и долго ждёт ответа.
– Добрый день, господин Бирман, – говорит он в трубку, – да, да, это я. Простите, что отвлекаю вас в такое время, но мне понадобилось застраховать договор. Да, очень срочно и на очень большую сумму. Мы как раз едем к вам, но у нас будет очень мало времени. Давайте сделаем так: я оставлю телефон включённым, и вы прослушаете обсуждение договора, затем подготовите все формальности, а потом мы встретимся с вами – скажем, у вас на крыльце – и оформим страховку. Да, да, вы правильно поняли. Ну, разумеется.
Нам повезло, что в Кракове есть серьёзный крупье.
Ян достаёт с полки на двери небольшой микрофон, подключает его в гнездо на телефоне и протягивает перед собой. Санта на потолке поворачивается ухом к микрофону.
– Прошу вас, Альжбета, – говорит Ян в микрофон.
– Итак, – Лиз сразу становится серьёзной, – мы обсуждаем договор, предусмотренный правилами игры, официально проходящей как состязание между кланом титанов и кланом магов. Целью игры со стороны клана титанов является физическое уничтожение лица или лиц, занимавшихся в течение последних десяти лет вскрытием схоронов магов и извлечением оттуда артефактов. Целью игры со стороны клана магов является недопущение уничтожения данного лица или лиц. По условиям игры в течение первого месяца оба клана не предпринимают никаких боевых действий по отношению друг к другу. Клан магов сохраняет право не предоставлять заинтересованным сторонам никакой информации о себе. Клан титанов сохраняет право в течение первого месяца собирать информацию о клане магов любыми способами, кроме силового нападения на членов клана магов и на содействующих им людей. Также в течение первого месяца клану титанов разрешено заниматься подготовкой команды из любого количества игроков без ограничения средств и уровней подготовки. Клановый состав команды не ограничен, за исключением любых игроков элиты первого потока. Все текущие расходы команды в течение всей игры несёт клан титанов. В течение второго месяца проходит сама игра, в которой могут непосредственно участвовать только члены вышеупомянутой команды с одной стороны и клан магов с другой . Все остальные игроки Полигона, включая весь клан титанов, в течение второго месяца могут наблюдать за ходом игры, но не имеют права вмешиваться в её ход. Непосредственные участники не ограничиваются в выборе средств ведения игры, в частности, могут привлекать к игре любое количество людей. Непосредственные участники не несут ответственности за любой ущерб, причинённый наблюдателям. По завершении второго месяца игры, независимо от её результата, команда распускается, а между кланом титанов и кланом магов объявляется мораторий на любые боевые действия сроком на один год. Охотник Анри... прости, как там тебя дальше?
– Робер, – я еле сдерживаю смех.
– Охотник Анри Робер, вам понятны правила игры?
– Да.
Санта на потолке кивает.
– У вас есть вопросы?
– Есть. Когда заканчивается первый месяц?
– Через трое суток. В четыре утра по времени Вены.