– К слову, – отмечает Чан, – зомби обладают практически неограниченными возможностями в медицине. После любых разрушений они могут восстановить организм с точностью до клетки. Не мгновенно, конечно, но зато с полной гарантией. Именно это тебе предлагали.
Шико вздрагивает, но я вижу, как он задумывается. Это именно то, ради чего я втянул в разговор Чана. Мне хотелось, чтобы моё предложение невольно повторил незаинтересованный игрок и слегка в другой форме. Конечно, мальчишка всё ещё может отказаться, но вряд ли он сможет ещё какое-то время не думать об этом.
– Ладно, не буду вмешиваться в ваши дела, – Чан понимает меня с полумысли. – Дальше у нас второй поток, с ярким представителем которого ты сейчас беседуешь. Я мист. Мы живём в мыслях людей и берём их тела на время, если нам нужно появиться на Полигоне. Никто не знает сколько нас, а мы не спешим рассказывать, но до сих пор никто не смог доказать, что на Полигоне существует больше одного миста. Ещё мы можем транслировать мысли от игрока к игроку с гарантией честности, поэтому довольно неплохо зарабатываем на услугах арбитров.
– Мне сразу показалось странным твоё имя на фоне этого тела.
– Что поделаешь, ни одного китайца поблизости не было.
– Твой клан поддерживает весь второй поток?
– Нет, но с остальными кланами довольно много путаницы. Все они так или иначе играют с нематериальными объектами, и часто трудно понять: существует кто-то из них или нет. Спириты, с одним из которых ты знаком, живут в эмоциях людей и игроков. Живущие в снах – это клан с очень понятным и выразительным названием, но на полигоне весьма популярна мысль, что это не игроки, а всего лишь ментальные механизмы, созданные другими игроками. Привидения живут в иллюзиях и галлюцинациях. Возможно, их вообще не существует. Про остальные кланы второго потока достоверных сведений нет.
– Даже у тебя?
– Никто не знает, про что у меня есть достоверные сведения, а сам я не рассказываю. Короче, это очень таинственная тема.
– Похоже, достоверность на Полигоне не популярна.
– Что поделать, – соглашается Чан, – ясность приносит победу, но убивает игру.
– А про первый поток что-нибудь точно известно?
– Ну, как минимум, известно, что сейчас этот поток поддерживают титаны. Те самые ребята, против которых ты играешь, – в устах Чана это даже не выглядит лестью.
– Анри – один из них?
– Нет, – Чан жестом просит меня не вмешиваться, хотя мне сильно захотелось ответить самому, – Анри – охотник. Полагаю, ты лучше всего поймёшь суть этого клана, если я вообще ничего не буду о них рассказывать.
– Очень странно.
– Вот, – смеётся Чан, – главное ты уже уловил. Дальше не стоит забивать голову. Сейчас важно, что охотники не имеют отношения к первому потоку.
– Значит, лично я с титанами не познакомлюсь?
– Если допустить столь интересную Анри версию, что ты предпочтёшь остаться в живых, то тебе посчастливится познакомиться с некоторыми из титанов. Сможешь попросить автографы.
– Зачем? – Шико явно сбит с толку. Впрочем, этого Чан и добивался. – Они что, знаменитости?
– Все титаны знамениты по определению. В этом суть их игрового стиля.
– У них мания величия? – даже перед лицом смерти Шико остаётся человеком и ему трудно спокойно говорить о врагах.
– Нет. Титаны, как и любые другие игроки, всегда в своём уме. Просто по своим возможностям титаны идеально подходят на роль супергероев. Они практически неуязвимы, очень сильны и совершенно не приспособлены к организованным командным действиям. Легендарные богатыри, непобедимые спецагенты, великие полководцы, способные на большее, чем их армии, прототипы героев комиксов – всё это типичные роли титанов. Некоторые из них способны распространять свою неуязвимость на других игроков или даже на людей, но это не делает их командой, а всего лишь позволяет остаться в живых. Титаны способны управлять колоссальными объёмами энергии, но только пока она не покидает их тел или тел их подзащитных.
– Я думал, что с энергией работают маги, – удивляется Шико.
– Маги тоже работают с энергией, но у них ситуация обратная: им подвластна энергия только за пределами их тел. Тела магов хрупки и тем менее здоровы, чем больше они колдуют. Поэтому маги предпочитают не ввязываться с прямые конфликты, а хорошо вооружать армии союзников. Маги в состоянии составить сложную схему преобразования энергии и записать её на материальном предмете. При этом энергия магов может оперировать возможностями других кланов, хотя для составления таких схем нужна помощь представителей этих кланов, но обычно с этим нет проблем. Карточка, которую показывал тебе Анри, сделана при содействии мистов и големов, что позволяет ей догадываться, какому документу поверит человек, и становиться таким документом. Конечно, я немного упрощаю...
– Получается, что магам выгодно, чтобы был мир и можно было торговать артефактами, а титанам для игр нужны войны? – ему действительно хотелось бы думать, что в лице магов и титанов сражаются добро и зло.
– Сложно сказать, что кому выгодно. Насколько мне известно, маги начали больше войн, чем любой другой клан из элиты. С другой стороны, титаны в последнее время очень озабочены поиском игр, не требующих военных действий. Те из них, кто не развлекается борьбой с преступностью или с полицией, уделяют очень много времени спорту. Конечно, атлетика или борьба не представляет для них интереса, но остаётся масса вариантов. Например, руководитель нынешней игры в прошлом – знаменитый гонщик, а сейчас числится консультантом нескольких гоночных комитетов и одного автомобильного концерна.
– А големы – они тоже элита?
– Это спорный вопрос, – все присутствующие начинают слушать внимательнее. Мнение миста по этому вопросу интересно не только человеку, – големы были элитой и участвовали в поддержании первого потока, но потом перестали это делать. До сих пор непонятно, из каких источников финансируется существование их клана, ведь прийти на Полигон со способностями голема – это очень дорогое удовольствие.
– Может быть, они стали реже рождаться?
– Големы не рождаются. Они создают тела изо всего, что попадётся под руку, так что от человеческих тел они не зависят. При таком подходе оплата жизненного цикла теряет смысл, и големы платят хранителям за время существования тел. Это как повременная оплата у телефонов.
– Получается, чтобы сэкономить, им нужно меньше играть.
– Да, но это невыгодно, ведь нужно находиться на Полигоне и участвовать в играх, чтобы зарабатывать на тела. Есть мнение, что големы сейчас проедают обширные накопления, а тем временем готовят какую-нибудь каверзу. Если это так, то ждать придётся недолго, большие суммы на Полигоне нереально накопить незаметно.
– Получается, пока големы заняты, доходы от первого потока делят титаны и маги.
– Не получается, – Чан разводит руками, – весь первый поток сейчас в руках титанов. Магам просто не до того. Вот когда их вернут на Полигон после поражения, тогда они смогут вплотную заняться своими обязанностями как элитный клан. Не ищи причин войны в деньгах: с финансовой точки зрения магам выгоднее всего проиграть прямо сейчас.
– Что же тогда происходит с кланами первого потока?
– Ну, малыш, – смеётся мист, – чтобы это узнать, тебе придётся прожить подольше, чем ты собираешься.
Шико молчит. Чан знает, что он не поддастся на провокацию, иначе он просто не стал бы провоцировать. Хотя... кто знает, что на уме у мистов.
– Пожалуй, мы пойдём, – говорю я, когда пауза слишком затягивается.
– Будешь биться с Синной? – Шико старается выглядеть безразличным, а, возможно, он ещё не определился с эмоциями.
– Этим будет кому заняться, – мне безразличие удаётся лучше, – я собираюсь отоспаться, а то с позавчерашнего дня на ногах.
– Тебе не интересно, чем закончится бой?
– Бой закончится смертью Синны, – жёстко заявляю я, – иначе я и не подумал бы о сне.
– Пётр, – обращаюсь я к зомби, – часть своей работы ты уже сделал. Этот мальчишка – всё, что мне от тебя ещё потребуется. Когда получишь тело Синны, встреться с ним и оцени поточнее, сколько времени тебе потребуется, чтобы его вылечить. Объясни ему, сколько у него есть времени на раздумье, чтобы ты успел его спасти до окончания срока, на который мы договорились. Если за это время он ответит на мой вопрос – вылечи его. Если нет – брось, пусть умирает.
– А его ответ тебя вообще интересует? – уточняет Пётр.
– Сообщи потом титанам, – отмахиваюсь я от этой проблемы, – им понадобится для отчётности.
Мы молча спускаемся к машине.
– Мы убьём Синну и снова допросим Шико, – говорю я Чану по дороге, – он либо ответит на наш вопрос, либо – нет. Если ответит – Синна будет считаться убитой, чтобы освободить его от обещания, а если не ответит – смерть Синны станет инструментом для убийства мальчишки. Всё верно?
– Да, – подумав отвечает Чан, – у вас есть основания для убийства Синны.
Чан отводит тело на место. Пётр забирает машину и уезжает в город, ему надо восстановить запас питательных веществ в каком-нибудь кафе или магазине.
Мы с Лиз пробираемся на трибуны одной из арен и располагаемся прямо в креслах. Это место ничем не хуже и не лучше многих других. Здесь можно уснуть, а больше нам ничего не требуется.
Своё последнее творение живущий в моих снах создаёт не спеша. У нас ещё есть несколько минут до начала боя и можно обстоятельно подготовиться. В тягучей глубине сна я чувствую всех участников моей команды. Пока это только отголоски их мыслей и чувств: нетерпеливая заинтересованность Нико, уверенное безразличие Касси, расчётливый азарт Айка, доброжелательная сосредоточенность Лиз. Только загадочный последователь бесплотных Тилле и Иорра не заметен в моём сне. Он просто инструмент, и наши внутренние миры так и будут соприкасаться, не смешиваясь, как вода и масло. Меня это устраивает.
Мир в моём сне пахнет мёдом. Синна выбрала хорошее место, чтобы умереть. Я и сам однажды умер на таком же каменистом лугу, слегка наклонённом в сторону моря и окружённом чахлыми виноградниками и живописными оливковыми рощами, но тогда запах здесь был другим. Луга Истрии пахнут мёдом только весной, когда каждая неприметная травинка, вылезшая из тонкого слоя ржаво-красной земли, старается привлечь внимание многочисленных пчёл. Хороший фон для сражения.
Едва начав думать об этом бое, я уже был уверен, что мы победим. Теперь настало время узнать, как нам это удастся.
Нам всем нравится место, которое нам снится, и эта эмоция, старательно выделенная Нико, становится первой тоненькой ниточкой, которой Лиз сплетает наши сознания в единый, хорошо согласованный мир. Многие игроки Полигона пытались понять игроков стаи, и я не исключение. Я полагал, что их способности позволяют игрокам одной команды смириться с тем, что их внутренний мир, со всеми его чёрными и белыми пятнами, будет принадлежать не только им. Я ошибался. У Нико и Айка, как оказалось, тоже были свои ошибочные теории. Избежать ошибки смогла только Касси, которая просто не задумывалась на эту тему.
Привычным, хотя всё ещё непонятным мне способом, Лиз отыскивает общие для всех нас мысли, чувства, эмоции, решения, я даже не знаю названий для тех компонентов своей души, которые она находит в каждом из нас.
Живущий в моём сне переносит сейчас огромные объёмы информации и, как я предполагаю, тщетно силится хоть что-то в них понять. Я чувствую, что эта мысль появляется у каждого и это ещё одна общая черта, позволяющая нам стать ближе. Ирреальность этой ситуации кажется мне совершенно естественной.
Я вижу себя со стороны. С четырёх разных сторон. За всю свою жизнь на Полигоне я узнал о себе намного меньше, чем могу узнать сейчас, если мне это понадобится. Я наслаждаюсь своими эмоциями, я тщательно анализирую свои способности, я мгновенно даю точную оценку каждой своей мысли и в то же время позволяю себе быть таким, какой я есть.
Внезапно мне удаётся ощутить, что я делаю это в пяти разных точках пространства и всего лишь в одной точке моего сна. Понятия «я» и «мы» теряют собственный специфический смысл, и то, что получается вместо них, с головой окунается в мир игроков стаи.
Внутренний мир моего сна кипит, как вода в чайнике. Его части рвутся обрести индивидуальность и окончательно свести меня с ума. Вот холодный интеллект Айка проникает в суть способностей охотников и видит то, что мы с Касси никогда и не думали заметить – колоссальную массу мелочей и деталей, ограниченную только нашей фантазией, и прямо сейчас заботливо наполняемую общими усилиями. Массу мелочей, которую мы можем воспринимать всю сразу. Я понимаю, что Айк разочарован. Он надеялся увидеть что-то другое и для него, со всеми его «сложными и авантюрными интересами», это было очень важно. Странно, но я по-прежнему считаю безопасным доверять ему. Его мысль пытается выделиться из общего потока, но быстро отметается, как несущественная для общего дела нашей команды. Мне немного жаль, но моё сожаление отправляется вслед за догадками Айка. В нашем новом мире нет места для того, что не помогает нам победить.
Я отчётливо вижу миллионы опасностей, которые могут угрожать нам, и миллионы опасностей, которые можем создать мы. Я обдумываю каждую из них одновременно и испытываю первобытное удовольствие, пятикратно усиленное моей новой сущностью. План боя не выстраивается последовательной цепочкой, он возникает единой, идеально отточенной схемой, предусматривающей все случайности и все неожиданные ходы противника. Синна обречена, и нам нужно только правильно дожить до её поражения.
Она стоит на вершине пологого холма, сквозь поверхность которого проступают многочисленные белые камни, напоминающие кости огромной туши, обглоданной дождями и ветром. Почва, схожая по цвету с подсохшим мясом, только усиливает эффект. Вряд ли Синна может насладиться этим видом: в предрассветной мгле ей сильно не хватает обострённого зрения Лиз.
Впрочем, Синне сейчас не до красот ландшафта. За пятнадцать лет она соскучилась по схваткам с достойным противником и сейчас с нетерпением ждёт момента, когда можно будет нанести первый удар.
Нам не удаётся полюбоваться этим ударом: за мгновение до него тело Айка покидает живописный полуостров. Ему нужно уцелеть и есть, чем заняться.
На другом берегу моря, на старой военной базе, срабатывают сразу восемь заранее подготовленных ракетных установок. Ракеты уходят в восемь порталов и, вероятно, взрываются в замысловатых лабиринтах магических защит. Так Синну можно бессмысленно атаковать круглые сутки, не причиняя ей вреда, но мы всего лишь хотим отвлечь её внимание и слегка расшатать отлично сбалансированную защиту.
Тяжёлая кассетная бомба отрывается от поднятого недавно по ночной тревоге бомбардировщика и исчезает в портале. Пространство вокруг Синны наполняется небольшими и безопасными для неё взрывами, а мы получаем долю секунды, чтобы глаза Айка смогли зафиксировать её положение, ничем не рискуя.
Тело Айка появляется в кабине тяжёлого грузовика, отбрасывает водителя и направляет мчащуюся по автобану машину в широкий портал. Когда Синна появляется в свете фар, она уже готова к атаке. Возможно, она была к ней готова с самого начала. Воздух сгущается, гася удар, и её тело не разбивается о железо кабины, а мягко удерживается в сантиметрах от него. Волна заранее запасённого огня плавит грузовик, как парафиновую свечку, матово-чёрный луч появляется из ниоткуда и пробивает водительское кресло. Люди, которым не повезло оказаться в кабине, уже сгорели, но Айка с ними нет. Он уже пару мгновений стоит посреди освещённой полуденным солнцем морозной тундры и наблюдает, как из очередного портала выезжает груда оплавленного металла, толкая перед собой тело Синны. Портал закрывается, обрывая связь с тёплой, цветущей возвышенностью, насыщенной энергией настолько, что сейчас там наверняка бушуют катаклизмы.
Обычно, чтобы без отдельного, заранее подготовленного портала переместить в пространстве предмет, Айку нужно за него ухватиться, но сейчас в этом нет необходимости. При желании мы можем одновременно ощутить каждую молекулу окружающей новое место боя вечной мерзлоты. Нам не нужно брать её в руки Айка, чтобы сконцентрировать на ней внимание.
Когда тело Синны останавливается, стараясь привыкнуть к морозу, яркому свету и отсутствию магической защиты вокруг, многометровый столб льда и камня под её ногами исчезает, чтобы появиться неподалёку гротескной колонной на радость человеческим уфологам.
Даже среди игроков клана магов не каждый дожил бы до этого момента, но Синна только начала испытывать затруднения. Если бы сейчас она решила сосредоточиться на защите, нам пришлось бы придумывать ещё одну последовательность атаки, но она всё ещё уверена в своих силах и тратит капли драгоценного внимания на ответное нападение. Над дырой в земле, куда уже падает её тело, зарождается яркий поток огня, устремляющийся туда, где только что стоял Айк. Разумеется, он там уже не стоит. Вместе с телом Айка мы уже опустились на дно нашего импровизированного колодца и с интересом наблюдаем, как Синна впопыхах сооружает из воздуха мягкий щит, который не позволит её телу разбиться. Когда она почти достигает дна, она уже готова опять атаковать Айка, но оставаться здесь становится опасно. В колодец обрушивается поток воды со дна холодной северной реки, текущей неподалёку.
Даже не наблюдая эту картину глазами Айка, мы ясно воспринимаем своим единым комплексом чувств, что Синна справляется с новой бедой. Вода вокруг её тела наполняется послушной энергией, помогая противостоять холоду и давлению большой глубины. Собранный вокруг Синны водяной кокон уже устремляется к поверхности, где она снова сможет атаковать, если мы ей позволим. Впрочем, этого не произойдёт, потому что борьба с непривычной средой обитания и слишком быстрая серия наших атак наконец-то поглотили большую часть внимания самого виртуозного мага Полигона.
Финальную точку в нашем бою ставит геологическая бомба направленного взрыва, заранее присмотренная Айком и перемещённая к самой поверхности колодца. Взрывная волна проходит по толще воды, не встречая магического сопротивления. Оглушённой Синне просто не остаётся ничего другого, кроме как бросить на глубине своё тело и отправиться ожидать решения хранителей о возрождении её клана.
Я направляю внимание в глубину и легко охватываю им мёртвое тело, отмечая, что его будет очень легко восстановить. Я наконец-то обращаю внимание на то, что эта способность необычна, но не нахожу в себе сил удивиться. Я не изменился, просто лучше себя узнал, посмотрев со стороны. Приятный побочный эффект игры.
Мир на мгновенье затуманивается у меня перед глазами, и чья-то невидимая рука выводит каллиграфическим почерком: «e7-e8». Возможно, это лишь моя выдумка, но мне кажется, что надпись улыбается мне на прощание.
Последним усилием я заставляю свой сон собрать по частям мою новую сущность. Я просыпаюсь, стоя у дверей ледового дворца. Лиз и Касси стоят рядом. Часы на моей руке тяжелеют. С небольшим опозданием из воздуха появляется Айк, держащий на руках мокрое тело Синны.
Пётр уже ждёт нас, сидя на капоте машины. Он молча забирает тело, грузит его в салон, где уже сложены задние сиденья, так что не слишком высокое тело укладывается во весь рост. В это время бактерии незаметно проникают через кожу и начинают процесс бальзамирования. Впрочем, внешне это не заметно. Я снова увижу это тело через два или три месяца и предложу его обладательнице интересную игру. Я думаю, что она согласится, и не чувствую опасности.