Каждый игрок, а, возможно, и каждый человек может заметить, что, когда он получает удар, то как бы слабо ни было его тело, оно попытается сопротивляться, приложив дополнительную силу прямо в месте удара. Своеобразный вызов третьему закону, сформулированному лет триста назад одним советником, которого тогда звали Исаак. Теоретически, если в нужном месте тела достаточно энергии, а владелец тела умеет с ней обращаться, то вся сила может уйти только на то, чтобы остановить удар, а на разрушения силы не останется. На практике эту теорию освоили только титаны. Энергия внутри их тел полностью принадлежит им. Чтобы ранить титана, снаружи его тела нужно поместить нереально много энергии. Ядерный взрыв возле эпицентра или специализированные артефакты магов хорошо справляются с этой задачей, а вот у разрывной пули и даже у кумулятивного снаряда шансов никаких. Говорят, что свою роль может сыграть эффект внезапности, и титан может просто не успеть собрать нужную энергию в нужном месте. Возможно, это правда, но ни одному снайперу на Полигоне ещё не удалось подстрелить титана. С подзащитными титанов такое случалось, но не в этот раз.
Наши наивные противники не сомневались в победе и не готовили путей отступления. Впрочем, их бы это не спасло.
– Одного – живым! – кричу я Лиз.
Я бросаю по воздуху кусок чёрного пластика, и, повинуясь испугу одного из людей, артефакт превращается в стальной сюрикен. Один из людей падает с разорванным горлом, ещё одного прижимает к земле Лиз, двое пытаются убежать, но я поднимаю пистолет убитого и дважды не глядя стреляю в их сторону. Слышится звук падения двух тел.
Моток скотча очень кстати обнаруживается в багажнике нашей машины. Туда же мы грузим связанного человека с заклеенным ртом.
– Я немного прокачусь, – говорю я Лиз, – а ты пока уладь тут всё.
– Мисты выдадут всё за обычное разборку, – отмахивается она.
– Я не о том, – уточняю я, – у титанов есть ещё несколько часов, чтобы изучить тела и оружие. Кто знает, может быть, они что-нибудь найдут.
На самом деле мне просто хочется занять чем-нибудь титанов, чтобы они не слишком нервничали.
Я уезжаю. Никакого плана действий у меня нет, но я удачно импровизирую.
Говорят, что пользоваться телефоном за рулём опасно. Никогда не замечал. Я набираю номер, и строгий голос заученно сообщает мне, в чей секретариат я позвонил. На том конце уже начался рабочий день.
– Передайте Роману, – говорю я, – что с ним хочет говорить Анри Робер.
– Сейчас я не смогу вас соединить, господин Робер – произносит голос ещё более строго, – идёт совещание. Вы можете изложить мне ваш вопрос и перезвонить позднее.
– Стоп, парень! – я прерываю казённую речёвку. – Ты кто такой? Как ты попал на этот телефон?
– Извините, – строгий голос начинает подрагивать: видимо, этот телефон не расклеивают на заборе, и он понимает, кто может сюда позвонить, – но сейчас я не могу вам...
– Не вздумай класть трубку, щенок! – я просто говорю то, что должно сработать. – Ты сильно меня обеспокоил, и я начинаю нервничать. Если через пять минут я не буду говорить с Романом, я решу, что ты шпион, который слишком много узнал. Я тебя найду и убью, а перед этим буду долго пытать, чтобы узнать, кому ты успел рассказать о моём звонке. Ты понял меня?
– Подождите минуту, – говорит голос очень неуверенно.
Ждать приходится меньше.
– Господин Робер? – голос столь же строгий, но в нём достаточно уважения.
– Да.
– Я прошу у вас прощения, наш стажёр не был проинструктирован соответствующим образом.
– Проследите, чтобы он не болтал лишнего, – говорю я.
– Конечно, господин Робер, – мой собеседник не удивляется.
– И соедините меня, наконец, с Романом.
– Уже соединяю, оставайтесь на линии.
– Что случилось? – Роман не тратит время на формальности, для этого у него есть люди.
– Сколько времени займёт возвращение магов? – я решаю принять предложенный тон.
– Это долго, – сразу отвечает он, – я не зря так тебя торопил. Предстоит много подготовительной работы. Нужно утвердить состав возвращаемых, а это месяцы волокиты, если не годы. Только потом можно будет начать растить тела, а это ещё девять месяцев.
– Что, если я предоставлю тело?
– Анри, тела для магов – это штучный товар. Любое тело не подойдёт.
– Это будет подходящее тело.
– Странная ситуация, – Роман задумывается, – я предполагаю, что на одного мага можно будет договориться вне очереди. Это будет нам очень кстати. Придётся дождаться окончания вашей игры, провести утверждение, но это не годы, а месяцы.
– Роман, предположений мне недостаточно.
– Чего ты хочешь?
– Возвращения конкретного мага в конкретное тело, быстро и бесплатно.
– Я не могу дать гарантий, – Роман говорит это с явным сожалением. – Речь идёт о больших деньгах, и всех волнует кредитная надёжность магов.
– А в чём проблема? – спрашиваю я. – У них же огромные производственные мощности. При ненасыщенном рынке они легко окупят неустойку за возвращение и несколько тел.
– Механизм окупаемости у нас уже отработан, и маги на него согласились. Дело не в этом. Если маги погибнут, то они проиграют очень интересную игру. Многие беспокоятся, как бы маги не решили её возобновить, вместо того, чтобы вносить свой вклад в экономику Полигона. Годы подготовки уйдут как раз на то, чтобы сделать возобновление этой игры невозможным. Это просто страховка.
– Я смогу гарантировать, что ликвидация задолженностей станет для магов приоритетной задачей.
– Это очень смелое заявление.
– Я понимаю, чем рискую, но не чувствую опасности.
– Хорошо, – сдаётся Роман, – тогда я гарантирую в течение двух месяцев после завершения вашей игры бесплатное возвращение одного конкретного мага в предоставленное тобой тело. Мы одолжим им сумму неустойки за возвращение клана. Без гарантий оплаты тел для других магов в обозримом будущем. Я полагаю, речь идёт о Синне и о её нынешнем теле?
– Да.
– Это хорошо. Синна делает очень дорогие артефакты.
– Удачно совпало.
– Учти, я рискую, полагаясь на твою репутацию, – Роман усмехается, – так что на самом деле, рискуешь ты.
– Я понимаю.
– Держи меня в курсе и готовь тело.
– Договорились.
Я кладу трубку и сворачиваю в густой парк с табличкой «Частная собственность» на четырёх языках. Человек в форме пытается меня остановить, но ограничивается лишь взглядом на мои документы. Я заезжаю в уединённый тупик, выхожу из машины и открываю багажник.
Человек что-то мычит, когда я вытаскиваю его на траву. Он выглядит очень испуганным, и он абсолютно прав. Я открываю псковский контейнер, достаю один из шприцов и снимаю колпачок с иглы. Человек начинает мычать интенсивнее и пытается уползти. Я ловлю его, переворачиваю на спину, и втыкаю иглу туда, где по моим расчётам у людей находится сердце. Человек остаётся в сознании, и только когда желтоватая жидкость целиком попадает в его кровь, начинает биться в агонии. Я освобождаю его от скотча и жду.
Тело замирает, но через минуту начинает дёргаться и хрипеть. Постепенно, его движения обретают осмысленность, тело садится, и смотрит на меня хмурым взглядом Петра.
– Ты не мог убить его сам? – первый вопрос зомби сбивает меня с толку.
– Я торопился, – оправдываюсь я, – хотел, чтобы его сердце побыстрее разнесло тебя по телу.
– Спасибо, конечно, но я предпочёл бы стимулировать сокращения мышц, разгоняя кровь, а не отравлять его, чтобы потом бороться с последствиями отравления.
– Хорошо, в следующий раз я буду опытнее.
– Лучше расскажи, почему в следующий раз я всё ещё захочу иметь с тобой дело.
– Слушай, если тебе не нравится наша компания, то я тебя не держу. Ты ведь сам поехал с нами.
– Эй! – от нахлынувших эмоций ему даже удаётся вскочить. – Уж не решил ли ты, что можешь читать мне морали?!
– То, что я хотел сказать именно тебе, будет интересно и любому другому зомби, так что решай сам, что я могу, а что – нет.
Пётр, кряхтя, поднимается на ноги, ковыляет до урны и отрыгивает в неё тягучую зеленоватую массу. Похоже, этот зомби здорово изменился с нашей прежней общей игры, тогда он не смог бы понять, зачем в пустынном парке нужны урны. Он вытирает губы рукой, и липкая жидкость моментально всасывается кожей, под которой её уже ждут полчища микроскопических утилизаторов.
– Рассказывай, – бросает он мне, вкладывая в одно слово и признание своей неправоты, и неудовольствие от этого признания.
– Как ты уже знаешь, пятнадцать лет назад на Полигоне объявился маг и это не кто-нибудь, а Синна, которая может колдовать прямо под носом у титанов.
Пётр, видимо, думает, не поворчать ли ещё, но в нём побеждает любопытство.
– Они все это немного умеют, но я понял твою мысль, – говорит он.
– Все пятнадцать лет Синна только и делает, что колдует, – продолжаю я.
– Она может себе это позволить, – комментирует Пётр, – её навыки при ней, все аккумуляторы только в её распоряжении, на долгую жизнь она явно не рассчитывает, так почему бы нет?
– Вижу, ты в курсе, чем магам грозит чрезмерное увлечение своим искусством.
– Да, это вся элита знает.
– У Синны отличное тело, – я перехожу к сути, – молодое, здоровое и сильное.
Пётр замирает с тем же выражением лица, на котором его застали мои слова. Я даже беспокоюсь, не забудет ли он заставлять своё тело дышать, но он успокаивает меня глубоким вздохом.
– Ты ничего не путаешь? – спрашивает он. Зомби уже верит мне, но он надеется, что мой ответ поможет ему освоиться с новой идеей.
– Я удивлён, – отвечаю я. – Я, как и ты, не понимаю, как такое возможно, но я точно не ошибаюсь. Она сильная, у неё спортивное сложение, нет никаких признаков заболеваний, на вид ей дашь не больше двадцати. Если веришь мне, то можешь действовать так, как будто сам её видел.
– Я тебе верю, – кивает зомби и вопросительно смотрит, ожидая продолжения.
– Этим утром мы её убьём.
На новом лице Петра проносится целая буря эмоций. Я украдкой смотрю на часы: дьявол смотрит на меня окосевшими глазами и придурковато улыбается.
– Моему клану будет очень интересно узнать секрет этого тела, – говорит Пётр.
– Я не готов торговаться с твоим кланом.
– Хорошо. Этот секрет будет интересен и лично мне.
– Это более реально.
– Что ты можешь предложить?
– Мы можем убить её очень аккуратно. Можем даже посоветоваться с тобой относительно способов убийства, хотя возможности у нас будут ограничены.
– Кто будет непосредственным исполнителем?
– Айк.
– Он справится без моих подсказок, – удовлетворённо кивает зомби. – Что дальше?
– Ты получишь тело практически сразу.
– Хранители не позволят мне в него вселиться.
– Зато они позволят тебе сохранить тело, изучить его и продать Синне, когда она вернётся на Полигон. В кредит, конечно, но очень дорого.
– Судя по тому, что говорят крупье, Синна может вернуться очень нескоро. Хранить тело слишком долго будет тяжело.
– Её вернут через два-три месяца. Если будет тело.
– Откуда ты знаешь?
– Это конфиденциальная информация.
Пётр смотрит на меня уважительно. Возможно, он решил, что у меня информатор среди хранителей, или что я научился предсказывать их действия.
– Два-три месяца я продержу тело. Будет как новое.
– Я не обещаю, что по телу можно будет понять, как Синне удалось его сохранить.
– Для начала и это не плохо, – соглашается Пётр. – Что ты хочешь за помощь?
– Твои услуги медика на сутки. Без ограничений.
– Что придётся делать?
– Ещё не знаю, – честно признаюсь я, – я сильно перестраховываюсь, так что если будешь чувствовать себя слегка обязанным, то просто ворчи поменьше при нашей следующей встрече.
– Договорились, – кивает Пётр. Он явно ожидал худших условий.
Пока мы едем на стоянку, Пётр отсыпается, восстанавливая силы тела. Лиз нас уже ждёт.
– Как всё прошло? – спрашиваю я скорее для проформы.
– Без проблем, – отвечает она, – а что это с Петром?
– Спит, – вздыхаю я, – ему досталось сильно побитое тело.
– Ты что, не мог выкинуть это тело и убить кого-нибудь поздоровее?
– Я не чувствовал необходимости.
– Ну, тебе виднее.
Я достаю телефон и набираю номер Касси.
– Всё в порядке, – слышится из трубки, – мы его нашли, Айк готовит портал. Вы где?
– На стоянке, – я называю адрес.
– Отлично, – я слышу, как она что-то обсуждает с Айком. – Поезжайте по трассе в направлении от города. Держитесь в правом ряду, не превышайте скорость.
Я кладу трубку, завожу машину и еду по тому же маршруту, что и вчера, но в обратную сторону.
Мы проезжаем несколько километров, прежде чем «Омега» на моей руке на секунду превращается в дешёвую поделку с нелепой картинкой. Теперь мы едем между зданиями крупного спортивного комплекса. Айк встречает нас возле монументального крытого сооружения с рекламой незнакомых мне хоккейных команд.
– Где это мы? – на самом деле мне не обязательно это знать, но любопытство ещё не совсем отключилось.
– Комплекс «Шериф», – отвечает Айк и, заметив мой вопросительный взгляд, уточняет: – это в Тирасполе.
– Ну и фантазия у него, – отмечает Лиз.
– Он по своему прав, – говорю я, – люди бы его здесь не нашли.
– Мы вам ещё нужны? – спрашивает Айк.
– Ещё один момент, Айк, – говорю я, – я пообещал Петру тело Синны. В хорошем состоянии.
– Ты раньше сказать не мог? – вполне адекватно реагирует Айк.
– Я сам узнал только час назад, – оправдываюсь я, – ты уже был крепко занят, я не стал тебя отвлекать.
– Это будет сложно, – говорит он.
– Ты меня здорово выручишь, – отвечаю я.
Айк задумывается. Его легко понять: с одной стороны, я добавляю привлекательности его новой победе, но с другой – здорово снижаю её вероятность.
– Я много поставил на этот бой, – говорит он наконец, – и у меня репутация игрока, трезво оценивающего своих противников. Против Синны у меня не будет никакой защиты кроме твоих предчувствий. Скажи мне, ты сам готов к такому бою?
– Конечно, – охотникам часто приходится отвечать на подобные вопросы, – я не просил бы, если бы не был уверен. Вся дальнейшая игра построена на том, что ты выживешь, но я не чувствую опасности.
– Я правильно понял, что ты задумал? – спрашивает он.
– Я и сам не знаю, что я задумал, – отвечаю я, – Возможно, ты первый, кто всё понял правильно.
– Я рискну, – сообщает он.
– Спасибо, – я жму ему руку.
– Удачи, – говорит Айк, растворяясь в воздухе.
– Анри, – Лиз выглядит очень нерешительно, но она не может не спросить, – тело Синны – это просто плата Петру?
– Нет, – честно отвечаю я, – я нашёл бы, чем ему заплатить.
– Она – враг, – Лиз даже не спрашивает, просто думает вслух.
– Через месяц она станет союзником титанов, – говорю я. – Я оказываю услугу своим нанимателям. И я тоже хочу вернуться в эту игру.
– Ты полюбил её? – непосредственность вопроса меня не удивляет, я знаю Лиз не первый день.
– Мне кажется, что да.
– Это хорошо, – удовлетворённо кивает Лиз, – одиночество плохо на тебя влияет. Ты начал волноваться слишком часто.
Лиз. Лучшее украшение моего пути на Полигоне. Знает ли меня кто-нибудь лучше неё? Знаю ли я сам себя так же хорошо, как она? Прекрасный ангел-хранитель моего бесполезного рассудка. Я ощущаю себя сложной головоломкой, наконец-то собранной её мягкими пальцами, которые прямо сейчас скользят по моей щеке. Весь мир принадлежит мне, пока она в это верит.
Пора играть, раз уж всё так хорошо.
– Лиз, – прошу я, – найди какого-нибудь человека.
– Любого? – интересуется она.
– Кроме нашего объекта, – уточняю я. – Я хочу вызвать Чана.
Лиз открывает обшарпанную металлическую дверь и принюхивается. Я открываю машину и бужу Петра.
– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я у зомби.
– Себя – хорошо, – отвечает он, – а вот эту груду мяса – ещё так себе.
– Ну, ничего, – утешаю я его, – подвигов пока не предвидится.
– А что предвидится? – подозрительно спрашивает он.
– Посидим часок-другой за приятной беседой.
– Ты босс, – ворчит Пётр, – тебе виднее.
– Анри, – Лиз высовывается из двери, – Чан уже здесь.
– Отлично, – мы заходим и видим крепкого мужчину в пыльном комбинезоне, сидящем с достоинством смокинга.
– Добрый вечер, господа, – здоровается с нами Чан, – я надеюсь, что ваш визит не связан с намерением развязать агрессивные действия до установленного срока?
– Здравствуйте, Чан, – я пожимаю его сильную руку, – вы угадали, мы просто зашли уточнить кое-что у нашего объекта. Полагаю, ваше присутствие позволит беседе сохранить конструктивный характер.
– Чем это вы занимались, что вас потянуло на такой строгий стиль? – картинно, но обаятельно удивляется Чан.
– Убивал людей, – подмигиваю я ему.
– Достойное занятие для поклонника конструктивных бесед, – смеётся он. – Пожалуй, я составлю вам компанию. Так, на всякий случай.
Я иду по незнакомым помещениям весьма причудливой планировки и, не сомневаясь, выбираю дорогу. Комната, куда мы приходим, выглядит подозрительно жилой для этого здания, но мне лень об этом думать.
Наш объект встречает нас, сидя за компьютером внушительного вида. На экранах красиво движутся пейзажи в фэнтезийном стиле. Он нас не ждал. Видимо, он действительно поверил, что сможет спрятаться.
– Зачем вы пришли? – парень действительно не испуган, но сильно раздражён, – у меня ещё больше трёх часов!
– Не волнуйся, мы не собираемся убивать тебя ни на секунду раньше срока.
Я усаживаюсь на потёртый скрипучий диван. Пётр грузно опускается рядом. Лиз сворачивается клубком в глубоком плетёном кресле. Чан выбирает простой жёсткий стул с прямой спинкой, хотя я готов спорить, что именно ему сейчас удобнее всех.
Глаза слипаются после полутора суток без сна. Возможно, имело бы смысл просто вздремнуть несколько часов перед охотой, но мне жалко этого времени. К тому же я досмотрел все предназначенные для меня сны, кроме одного, время которого ещё не пришло.
Я смотрю на часы. Нико мотает головой в сторону мальчишки и корчит злобную рожу.
– Вы не в праве меня задерживать, – заявляет мальчишка, – это враждебное действие.
– Как тебя зовут? – мой вопрос ставит его в тупик. Возможно, он уже поверил, что я знаю о нём всё. Самое время его переубедить.
– Шико, – он наконец решается ответить, – так и зовут.
– Оригинально, – усмехается Пётр.
– Нормальное имя! – огрызается Шико. – Молдавское. В честь деда назвали.
– А я, признаться, подумал, что имя на игровых серверах ты выбрал в честь шута Генрихов.
– Ну да, – усмехается парень с оттенком превосходства, – и написал его с двумя ошибками?
– Мало ли...
– Думаешь, ты один такой умный? Да меня этим шутом уже достали на форумах.
– В любом случае здорово, что мы наконец-то познакомились, – я решаю прервать зарождающийся культурный диспут. – Меня и Лиз ты уже знаешь, этот интеллектуал – Пётр. Не обращай внимания на его внешний вид, обычно он выглядит ещё хуже. Этого почтенного господина зовут Чан, он – посредник, следит за правилами игры.