Изобретатель массовой государственной рекламы, разработчик культуры застольно-показного гостеприимства, мудрец и лицемер, пророк и интриган, он до сих пор считается самым успешным политиком в истории. Он сумел почти полвека продержаться в правительстве самой жестокой страны своего времени, пережив четверых диктаторов и несколько десятков враждующих политических группировок и уцелев в одном покушении и нескольких чистках. Всё это только в последнем теле.
Мы с ним познакомились во Флоренции половину тысячелетия назад. Там он тоже был необычайно успешным политиком.
– Вот уж кого я не ожидал здесь увидеть! – говорю я вместо приветствия.
– Ты обознался! – он гневно наставляет на меня палец. – Запомни, ты меня не знаешь, никогда не видел, и сразу забудешь после нашего разговора. Если вообще хочешь от меня хоть что-то услышать, то не только не произноси моего имени, но даже не думай его слишком громко.
– Кстати, о твоём имени, – говорю я ему так презрительно, как только могу, – недавно я видел его на батоне колбасы.
Крупье краснеет от бешенства.
– Анри, мы пришли по делу, – вмешивается Айк. – Стас, выбирай темы аккуратнее. Как ты заметил, нашу встречу организовал Хаммер, так что, выражая недоверие нам, ты выражаешь недоверие и ему.
– Я выражаю недоверие всем, – отвечает крупье чуть более спокойно, – потому и проигрываю так редко.
– А может быть это только считается, что ты так редко проигрываешь, – прищуривается Айк размещаясь в кресле напротив, – потому что самые тёмные игры ты не выставляешь напоказ?
– Прямо сейчас ты рискуешь не проиграть, а доиграться, – добавляю я.
– Что вы пытаетесь мне доказать?
– Что, если бы я хотел устроить тебе неприятности, то мне не пришлось бы беспокоить Александра, так что перестань пугаться собственной тени и давай поговорим.
Крупье задумывается. Он мне уже надоел, но я его понимаю.
– Нам просто нужна информация, – занудным тоном перечисляет Айк. – Мы воспользуемся ей сами и, возможно, даже не всё расскажем титанам. В любом случае, мы не раскроем им источник. Титанов это устраивает. Мы вообще никому тебя не раскроем. Это устраивает нас.
– Держи! – я кидаю ему свои часы. – Посоветуйся с тёзкой.
Крупье смотрит на часы и с кислым видом кидает их обратно.
– Что тебя интересует? – сдаётся он.
– Финансовые потоки магов после Большой войны, – я сразу перехожу к делу.
– Боюсь, что это не всё, что тебя интересует, – говорит крупье.
– Объясни.
– Шестнадцать лет назад на счёт магов поступила сумма, достаточная для рождения одного мага с полными способностями. Эта сумма безотлагательно была переведена хранителям. Это все финансовые потоки магов с конца Большой войны и до сегодняшнего дня.
Некоторое время мы молчим, переваривая эту информацию. Я верю в то, что услышал, и не чувствую опасности, но я не понимаю, как такое могло произойти.
– Стас, – говорит, наконец, Айк, – я думаю, мы сэкономим много времени, если ты просто расскажешь нам то, что мы хотим знать. Полагаю, твоя мудрость поможет тебе выбрать нужную информацию, а если что-то будет неясно – мы спросим.
– Дилетанты, – морщится крупье. – Кто же так готовится к важным переговорам?
– Так сложилось, – отвечаю я, – что я вообще никогда не готовлюсь к переговорам. Я слишком глуп и наивен, чтобы в этом был хоть какой-то смысл. Отнесись с пониманием.
– Спросил бы у него, – крупье кивает на Айка. – Впрочем, время действительно дорого.
Я замечаю, что всё ещё нервно брожу по комнате, и заставляю себя успокоиться и опуститься в единственное пустующее кресло.
– На момент мальборкской битвы, в которой погиб Улисс, клан магов был на грани банкротства. У них были долги, которые с трудом покрывались их активами. Конечно, существовали некоторые долгосрочные инициативы, но их ликвидность ни один крупье даже не взялся обсуждать. В этот драматический момент големы вызвались оплатить тайное возвращение одного мага после смерти Улисса.
– Как благородно, – иронизирую я.
– Не то слово, – соглашается крупье. – К счастью, у магов хватило ума посоветоваться со мной. Ну, а у меня хватило ума не вдаваться в подробности и объяснить магам, что такая сделка даст любому желающему повод требовать открытого расследования их деятельности. Маги отнеслись к моему предупреждению серьёзно.
– Ты догадываешься, что они продавали?, – уточняет Айк.
– Запрещённый артефакт.
– Големы его используют? – спрашиваю я просто на удачу.
– Использовали ещё до конца войны. Артефакт был один и одноразовый.
– А что он делал? – спрашивает Айк.
– Я не так глуп, чтобы этим интересоваться.
– Но ты достаточно умён, чтобы сделать несколько интересных предположений.
– Если мне придётся решать, перед кем мне отвечать: перед хранителями или перед Александром, мой ум подскажет мне правильный выбор, так что отдавайте себе отчёт в том, до каких границ может простираться ваше любопытство.
– Я понял, – сдаётся Айк.
– Слушай, – интересуюсь я, – а не за этот ли артефакт Ян однажды потерял оба глаза?
– Мне это безразлично, – отвечает крупье. – Скажем так: твоё предположение кажется мне весьма правдоподобным.
– Ну хорошо, – Айк возвращается к теме, – и что они придумали?
– Они?! – брови крупье совсем немного не достают до макушки. – Это я придумал.
– Нам стоило догадаться.
– Конечно. Големы приобрели у магов простенький боевой артефакт, при помощи которого убили Олафа. Сделка, в общем-то, копеечная, несмотря на все игровые бонусы, но маги предложили довольно значительную отсрочку платежа. Правда, на совершенно грабительских условиях. Никто не понял, зачем это было нужно, но зато никто не получил возможности копнуть глубже. Большинство даже не узнали об этой сделке. Мало кто предполагал, что за потоками магов стоит присматривать.
– Гениально, – комментирует Айк.
– Я знаю, – соглашается крупье.
– Есть одна вещь, – говорю я, – которую плохо объясняет твоя гениальная схема.
– И что же это за вещь? – похоже мне удалось его заинтересовать.
– Сто двадцать тонн взрывчатки, очень кстати оказавшиеся в трёх железнодорожных вагонах.
– А, вот ты о чём, – крупье не удивлён и, кажется, даже разочарован. – Эта взрывчатка действительно пришлась кое-кому очень кстати. И появилась она очень загадочным образом, буквально слепилась из воздуха. Или из пыли. Примечательно и то, что она появилась неподалёку от только что вскрытого схорона на месте древнего эрзянского капища.
– И что ты об этом знаешь?
– Тебя интересует, не приходил ли на полигон ещё один маг, верно?
– Ты угадал, – соглашаюсь я.
– Я интересовался этой темой, – добавляет Айк. – Не поручусь, но выглядит так, будто маг на Полигоне был.
– Так и выглядело, – кивает крупье, – даже я тогда засомневался: а вдруг им удалось что-то придумать?
– Так удалось?
– Нет. Если хоть на каплю верите мне, то можете отбросить эту мысль. Я очень хорошо всё проверил: магов на Полигоне не было с Большой войны и до рождения Синны.
– Тогда что же произошло?
– Произошло много примечательного, – усмехается крупье, – в частности, незадолго до взрыва несколько игроков в одночасье разбогатели.
– На чём?
– На махинациях с малоперспективными обязательствами, а также на спекуляциях долгосрочными ставками. Соответственно, речь идёт о человеческих и о наших деньгах.
– Ты разобрался в происходящем?
– Разумеется, – усмехается крупье, – всё выглядело так, как будто кто-то слил избранным игрокам стратегическую информацию, которая способна привлечь инвестиции к ряду проектов и изменить шансы по ряду ставок. Игроки легко расставались с деньгами, явно имея в виду, что клан магов сможет вернуться и начать крупную игру без помех. Я надеюсь, вы понимаете, что такое предположение и сейчас выглядит нелепым.
– Но кто-то в него поверил?
– Да. В него поверили, потому что маги кое-что сделали. Вернее, они поручили кое-что сделать облагодетельствованным игрокам. В качестве платы за информацию. Получился взаимовыгодный проект.
– И в чём его суть?
– Если бы кто-то из команды Хаммера это знал, мы бы уже купили оставшуюся половину мира.
– Ну хоть о чём-то ты догадываешься?
Крупье задумывается.
– После этого случая, – нерешительно говорит он, – на Полигоне появилась масса влиятельных сторонников идеи возрождения клана магов любой ценой. Все аргументы чисто коммерческие. Выдвигаются гениальнейшие бизнес-планы совместных предприятий. Не ясно только, что мешало выдвинуть их раньше.
– Ты знаешь, что тогда произошло?
– Даже не догадываюсь, – мотает головой крупье. – Что бы тогда не происходило, големы выбились из сил, чтобы это предотвратить. Не знаю, удалось ли им, но после они пересмотрели своё отношение и теперь готовы с магов пылинки сдувать.
– Получается, големы заинтересованы в магах, но хотят от них чего-то конкретного.
– Получается так.
– А хотели ещё больше?
– Возможно, – крупье разводит руками. – Тут можно только гадать.
– Эта информация кажется мне важной, – говорю я, – а ты кажешься мне ключом к этой информации. Неужели я первый раз в жизни ошибся?
– Я думаю, – отмахивается крупье и замирает с сосредоточенным видом.
Мы молча ждём. Мне не жалко этого времени, ведь я уверен, что трачу его не впустую.
– Это только предположение, – выдавливает из себя крупье, – но европейские конкуренты Хаммера примерно в то время начали проявлять завидную догадливость, когда речь заходила о прогнозах определённого рода. Просто так иногда случается, что кто-то из менял или крупье делает очень странные и рискованные шаги, а некоторые советники оказываются к этому готовы. Я не стал бы на это ставить...
– Зря, – прерываю я его, – при случае поставь.
– Это твоё профессиональное мнение? – глаза крупье загораются азартом.
– Да, – говорю я, вставая, – можешь считать это проявлением благодарности.
– Именно так я и буду считать.
– Возвращаемся, – говорю я Айку и шагаю в квартиру Лиз.
Кроме Якоба и Лиз мы обнаруживаем там Касси. Видимо, она случайно зашла не в ту квартиру и только потом поняла, зачем.
– Якоб, – говорю я едва появившись, – у вашего клана есть чёткое представление, кого вы взорвали однажды вместе с железнодорожной станцией?
– Нет, – странно, но Якоб не смущается, – мы думали, что взрываем мага, но эта версия не подтвердилась.
– Кем не подтвердилась?
– Мы посылали официальный запрос хранителям.
– Всё сходится, – я чувствую облегчение. Пытаясь много думать, я слишком запутался в игровой ситуации. Надо было сразу доверять чувствам.
– Что именно? – интересуется Якоб.
– Завтра расскажу, – обещаю я, – мне ещё надо узнать несколько мелочей. Завтра утром я, как и собирался, заскочу в Страсбург – и сразу к вам на базу. Собирайте совещание, будем согласовывать стратегию.
– На какое время назначать совещание?
– Чем раньше – тем лучше, – говорю я приподнятым тоном. – Завтра будет очень насыщенный день, так что никаких телефонов и поездок – только порталы. Одна недолгая встреча – и начинаем совещание. Пусть все настроятся на быстрое обсуждение: нам надо будет много успеть после.
– Ты уже знаешь, что нужно будет успеть?
– Конечно.
– Но ведь совещания ещё не было, – Якоб искренне удивляется.
Мы с Касси не можем сдержать смех.
– Якоб, – разъясняю я ему, как ребёнку, – при всём уважении к твоему клану, вы не сможете предложить действенных альтернатив моим решениям. Я уверен в этом потому, что если бы такие альтернативы существовали и были лучше, то их бы я и предложил. Настоящая цель совещания – найти все сомнения, которые есть у руководства титанов, и развеять их, чтобы никто не нервничал.
– Это звучит странно, – осторожно отвечает Якоб.
– Не менее странно, чем охотник, играющий вместо титанов.
– Я не привык к твоему стилю, – говорит Якоб, – но я всё организую.
– Не напрягайся, – останавливает его Айк, – у меня получится быстрее. Мне в любом случае придётся организовывать встречу в Страсбурге.
– Хорошо, – в голосе Якоба слышится облегчение.
– Кстати, Анри, – спрашивает Айк, – с кем ты собрался встречаться?
– С Арманом, – отвечаю я, – у него напряжённый график, но для меня и для некоторых из титанов он найдёт несколько минут.
– Рад буду в этом убедиться, – пожимает плечами Айк и исчезает.
Арман уже несколько веков назад считался признанным специалистом по согласованию игр советников и менял. Он заслужил такое признание невероятной изобретательностью и редким упорством, но сейчас оно больше опирается на репутацию Армана в обоих «дружелюбно враждующих» кланах. В первый раз он прославился ещё во времена расцвета Ганзы, когда предложил альтернативную теорию государства как коммерческой организации. Экспериментируя с этой теорией, он, фактически, обокрал казну сильнейшего на тот момент государства Европы, а, возможно, и всего мира. Государство не обиделось, так как перед этим Арман сделал его сильнейшим, а после этого оно не утратило своих позиций.
Украденные деньги Арман унаследовал от себя сам, родившись собственным внучатым праправнуком. В тот раз он предпринял попытку повторить Ганзу на Чёрном море и у него почти получилось. Менялы и советники несколько раз намекали Арману, что для него есть интересные места в крупнейших клановых играх, но он всегда предпочитал независимость.
Последний проект Армана предполагает создание политической структуры нового типа объединёнными силами молодых советников и нестандартно мыслящих внеклановых игроков. В ближайший месяц мне предстоит здорово порезвиться на его территории, и не будет ничего необычного, если мы поделимся друг с другом информацией.
– Анри, – Касси вырывает меня из раздумий, – у тебя уже занят этот вечер?
– Хочешь предложить поразвлечься?
– Уже предлагаю, – глаза Касси светятся энтузиазмом, так что её вряд ли получится остановить. – Ты любишь компьютерные игры?
– Я ничего в них не понимаю, – честно признаюсь я, – но, помнится, наш объект – чемпион по одной из них.
– Я именно об этом. Пока ты валялся в морге, Айку нечем было заняться. Они с Петром запросили у титанов сетевое имя нашего объекта и стали наперегонки искать его на игровых серверах.
– И какой счёт?
– Четыре – два, Пётр победил.
– То есть у нас есть его данные с шести серверов?
– Могло бы быть и больше, но Айку надоело проигрывать, – улыбается Касси. – Титаны сломали эти сервера, так что у нас есть логи бесед со всех шести серверов.
– Там нашлось что-нибудь полезное?
– Нет, но может быть найдётся, когда мы будем знать больше.
– Предлагаешь с ним поговорить?
– Это может быть полезно. Пусть видит, что мы за ним присматриваем. Так нам меньше придётся объяснять.
– Давай попробуем, – соглашаюсь я, – так действительно быстрее.
Разумеется, Касси не приходится искать компьютер, настраивать подключение к сети или регистрироваться на серверах. Она уже успела подготовиться. Касси достаёт из сумки ноутбук и, пока мы с Якобом присаживаемся рядом, она уже набирает первое сообщение в чате.
Я смотрю, как её пальцы привычно летают над клавиатурой, и вспоминаю, что ещё в эпоху печатных машинок собирался освоить технику быстрой печати. Строчки чата появляются так быстро, что я еле успеваю их читать.
«[Cassandra] to [Shiko]: Хорошо добрался?»
«[Shiko] to [Cassandra]: я тебя знаю?»
«[Cassandra] to [Shiko]: Ты слушал меня по радио. Тебе привет от Анри.»
«[Shiko] to [Cassandra]: и тут нашли»
«[Cassandra] to [Shiko]: Это было не сложно. Ты засветил логин в Кракове.»
«[Shiko] to [Cassandra]: чёрт... здесь так хорошо игралось»
«[Cassandra] to [Shiko]: Русские сервера мы тоже нашли. Пробили варианты 'Шико' и 'Shicot', с первым повезло»
«[Shiko] to [Cassandra]: сволочи»
«[Cassandra] to [Shiko]: Осторожнее, в этом чате запрещена нецензурщина.»
«[Shiko] to [Cassandra]: модераторы приват не слушают, я проверял»
«[Cassandra] to [Shiko]: Тогда можешь ругаться.»
«[Shiko] to [Cassandra]: а что мне ещё остаётся»
«[Cassandra] to [Shiko]: Можешь просто играть...»
«[Cassandra] to [Shiko]: Мало ли где мы тебя нашли. Что же теперь, помирать на сутки раньше?»
«[Shiko] to [Cassandra]: не дождётесь»
– Кстати, Анри, – прерывается Касси, – нам что от него нужно?
– Я интересовался, открывал ли он хоть один схорон.
– Думаешь спросить сейчас?
– Не стоит. Пусть думает.
«[Cassandra] to [Shiko]: Ты думаешь над вопросом Анри?»
«[Shiko] to [Cassandra]: да пошёл он»
«Пользователь [Shiko] покинул чат»
– Испортили парню игру, – Лиз неслышно появилась у нас за спинами.
– То ли ещё будет, – усмехается Касси.
– А зачем вы вообще с ним связывались? – недоумевает Якоб.
– Готовили его к следующему разговору, – уверенно отвечает Касси. – У него должно быть правильное настроение.
– Да, – добавляю я, – лишние надежды ему лучше утратить заранее.
Обсуждения не получается. Всем что-то не ясно, но все не находят, что сказать. Я чувствую, что мне пора домой, хотя и не понимаю, зачем. Вдвоём нам с Касси удаётся уговорить Якоба остаться охранять Лиз. Касси так и не понимает, почему это правильно, но ей всё равно.
На улице уже темнеет. День куда-то делся, и это с трудом укладывается в голове. Скоро куда-то денется ещё месяц, и вместе с ним исчезнут наследники Улисса. Всё, что нужно, уже произошло в нашем будущем, и нам остаётся только правильно прожить нужный отрезок времени.
Адрес своего нового дома я без труда нахожу по памяти. Дом немного перестроен, но я всё равно не помню, каким он был. Теперь в нём появились балконы, что само по себе редкость в старых домах Любека. Верхний балкон мой, и с него одинаково хорошо будет видно и море черепичных крыш с зелёными рифами шпилей, и уютную улочку, которая теперь стала пешеходной и по всей длине заполнилась разнообразными кафе с уютными летними верандами.
Повинуясь внезапному порыву, я усаживаюсь за столик прямо под своими окнами. Мне есть, что обдумать, но я даю себе передышку и предаюсь воспоминаниям за чашкой чая с лучшим в мире марципаном. Оказывается, я очень соскучился по этому городу. Любек постарел, стал более степенным и немного сонным, но я и сейчас чувствую в нём азартную суетливость и деловую сосредоточенность первого в мире оплота капитализма. Так, старый миллиардер, поднявшийся из грязи своим умом, трудолюбием и наглостью, под старость мог бы степенно сидеть у камина и учить жизни хорошо удавшихся правнуков: Нью-Йорк, Цюрих, Гонконг, Москву, Лондон и много кого помельче.
Иногда титаны презрительно называют Любек «Второй попыткой». Менялы не обижаются, и называют его по-своему, «Первой удачной попыткой». Трудно спорить, ведь Орден умер в расцвете сил, а Ганза дожила до старости и оставила хороших наследников. Впрочем, менялы не оспаривают у титанов авторские права на капитализм, так что претензии не разрастаются.
Я много сделал для победы Ганзы, и меня не покидает ощущение, что Любек мне благодарен. В каждый мой визит он старается преподнести мне подарок, редкий, необычный и очень подходящий к случаю, как это считалось высшим шиком у ганзейских купцов.