– Ты думаешь, на нас продолжают охотиться?
– Я уверен в этом.
– А почему в Любек?
– Мне нравится этот город. Я его знаю. Нам всё равно понадобится постоянная база в Европе, так почему бы не там?
В воспоминаниях охотников города делятся на те, где нам было хорошо, и на те, откуда мы быстро сматывались. Как сейчас.
– Ты думаешь, Синна не покинет Европу?
– Синну нам нужно будет найти всего один раз, и тогда Айк достанет её где угодно, хоть в Антарктиде. Он просто перенесётся в то место, которое придёт ему на ум. Зато с теми людьми, которых нам подставляет Синна, будет много возни, а они в основном базируются в Европе.
– По идее, титанам нужна только Синна. Поддержат ли они продолжение игры, когда мы её убьём?
– Я постараюсь их убедить. Мы как раз едем за аргументами.
– Зачем эти люди лично тебе?
– Это будет интересная игра. Очень интересная.
– А что в ней вообще может понадобиться титанам?
– Не знаю.
– Ты что-нибудь выяснил?
– Ещё нет.
С охотниками трудно поддерживать разговор. Любая тема упирается в то, чего мы не знаем и не стремимся узнавать раньше времени. Впрочем, у владельца нашей машины оказывается неплохая подборка музыки, так что мы не скучаем в пути.
С каждой сотней километров дорога становится всё лучше. Полиция разных стран удивляется нашей скорости, а таможня – нашей наглости. Качество наших документов удивляет и тех и других.
Я пробую забыть о пуле, чуть не убившей Лиз, и положиться на титанов, но эта идея кажется мне всё более опасной. Дорога на мгновение затуманивается.
«Ладья на e6, шах» – произносит кто-то у меня в голове голосом космонавта Сейла. Кажется, ему нравятся сны про шахматы. Пальцы сами набирают номер.
– Привет, – я прислушиваюсь к телефону и пытаюсь угадать, чем сейчас занимается Генрих.
– Рад, что ты уже можешь говорить, – произносит он с набитым ртом.
– Ты занят?
– Заскочил перекусить по пути, – звуки в трубке наконец складываются в гомон придорожного кафе.
– У тебя всё в порядке?
– Да. Мы закончили в Кракове и в Вене и сейчас собираем данные для Айка.
– Ты же говорил, что данные готовы.
– Он запросил столько подробностей, что мы уже сутки в разъездах. Только Урсула отвлеклась на вашу аварию. Кстати, ты здорово меня напугал.
– Я звоню, чтобы напугать тебя ещё раз.
– Ты снова вляпался? – титану даже не приходит в голову испугаться за себя.
– За меня не волнуйся. Больше думай о себе.
– Что-то конкретное?
– Не знаю. Будет неплохо, если ты несколько часов будешь вести себя, как законченный параноик.
– Хм, – Генрих задумывается, – знаешь, я прогуливал в школе уроки паранойи. Попробую что-нибудь сымпровизировать.
– Будь осторожен.
– Спасибо за предупреждение.
Он кладёт трубку. Мне не становится спокойнее. «Пешка бьёт f5-e6?» успевает мне присниться ещё за мгновенье. В такой игре почти каждому хочется быть гроссмейстером, но некоторых устраивает и роль козырного туза в рукаве пешки.
Я решаю поверить, что Генрих справится сам, и не чувствую опасности. Значит ли это, что он справится? Нужен ли высокопоставленный титан для успеха в нашей игре, или он уже выполнил свои функции, и мы легко победим и без него? Наблюдая за игрой охотников, другие игроки часто решают, что у нас всегда есть правильные ответы. На самом деле, многое зависит от способности правильно сформулировать вопрос. Некоторые вопросы становятся частью характера, и ответы на них сами появляются по необходимости, образуя то, что охотники называют «следом». Другие вопросы работают не так эффектно, но делают наши игры интересными. Над таким вопросом приятно подумать. Имеет значение и то, кому его задать.
– Ты чувствуешь, какой здесь запах? – Лиз очень кстати вырывает меня из раздумий. Она интересуется очень искренне, ей всегда было интересно, как много чувствуют остальные из того мира, в котором живёт стая. Мира шорохов, теней и запахов.
– Я чувствую только сосновую смолу, – отвечаю я, – да ещё запах обивки этих кресел. Могу только предполагать, что ты чувствуешь море, ведь до него всего несколько сотен метров, что в ту, что в другую сторону.
– Ветер с севера, так что я чувствую только Балтику, – Лиз высовывается в окно и пару секунд принюхивается к воздуху, как гурман к редкому сорту сыра. – Так намного лучше, запах здешних заливов мне не нравится.
– Если хочешь, проедем через Балтийск, – предлагаю я, – вряд ли нас будут поджидать на этом пути.
– Терять время на переправе через канал ради скучного порта? – морщится она. – Ты прав, вряд ли враги ожидают от нас подобной глупости.
В вопросах эстетики Лиз можно верить. Я задумываюсь о правильном и безопасном пути, но меня опережает трель телефонного звонка.
– Я всё нашла, – голос Касси звучал бы как музыка, даже если бы она зачитывала смертный приговор.
– Ты умница, – я не сомневался, но это не мешает радоваться, – расскажешь мне?
– Конечно, но не по телефону, – мы оба чувствуем, что встретиться не будет трудно, но детали она находит первой, – у меня тут небольшое дело в Гданьске, подбрось меня – заодно и поговорим.
– Договорились. Ты где?
– В Калининграде, а ты?
– Въезжаю в Кранц.
– Отлично, увидимся, – голос пропадает из телефона. Касси уже выбирает трассу, на которой она нас встретит.
Человек в форме хищно оскаливается, увидев телефон в моих руках. Лиз отмахивается от него очередным «документом».
– Нам не придётся переправляться через канал, – сообщаю я, – поедем через Эльблонг.
– Отлично, – улыбается Лиз.
– Надо было просто попросить Айка перенести нас в Любек, – я объезжаю пьяного пешехода, – или хотя бы взять у титанов самолёт.
– Ты сейчас нашёл бы чем заняться в Любеке?
– Нет, вряд ли.
– Тогда прекрати ворчать и покатай меня, – Лиз поудобнее устраивается в кресле, всем видом демонстрируя намерение получать удовольствие.
Для некоторых вопросов имеет значение и правильный момент.
– Лиз, – говорю я, – мне нужен твой совет.
– Спрашивай, – она лишь скашивает глаза, но я знаю, что получил всё её внимание.
– Генриху предстоит схватка...
– И кому так не повезло?
– Тем, кто смогут его убить, если я не вмешаюсь.
– Серьёзные ребята, – Лиз удивляется. Любой бы удивился. – Так вмешайся, в чём проблема?
– Если я не буду вмешиваться, то титаны получат много информации о врагах. О той самой третьей стороне, которую мы ищем. Возможно даже, что у титанов появится повод сыграть против них самим, не полагаясь на нас. Если бы Генрих мог решать, то он бы предпочёл, чтобы я не вмешивался.
– Если бы Генрих мог решать, то ему было бы трудно выбирать между двумя своими командами.
Что ж, если экспертная оценка по данному вопросу возможна, то это она и есть. Я аккуратно съезжаю на обочину, останавливаюсь и откидываю спинку сидения.
– Я ненадолго, – говорю я Лиз прежде, чем мои глаза слипаются.
Мир в моём сне необыкновенно комфортен. Жёсткое спортивное сиденье не беспокоит спину, ветер из щели в боковом стекле не может простудить, трещины в асфальте сотрясают машину через жёсткую подвеску, но руки на руле даже не вздрагивают. Видимо, так чувствуют мир титаны.
Я чувствую наслаждение от скорости, которая должна вызывать только страх. Я на слух различаю все нюансы работы апозитного двигателя и на глаз выбираю траекторию поворотов. У Генриха есть свои особенности восприятия мира.
Ощущение безопасности на мгновение шокирует меня своей полнотой и законченностью. Я с трудом вспоминаю, что опасность есть, и волна незнакомой силы разливается по телу, на полсекунды опережая адреналин.
Когда сгусток белого огня проходит сквозь лобовое стекло, голова Генриха оказывается заранее опущенной на руль. Прежде, чем титан успевает сориентироваться в ситуации и взять на себя управление, его руки передают на руль моё усилие и машина объезжает прозрачную колонну, формирующуюся на дороге прямо из воздуха.
Придя в себя, Генрих не возвращает машину на дорогу, а направляет её прямо на железную опору рекламного плаката за обочиной. Этот момент я наблюдаю со стороны. Машина не взрывается, как это часто бывает в кино, а разлетается на осколки, как ёлочная игрушка. Самые удачливые фрагменты машины пролетают по обочине метров сто, но Генрих останавливается раньше. За два кувырка он гасит скорость, сохранившуюся даже после столкновения. Когда он оказывается на ногах, в его руке откуда-то появляется револьвер – тяжёлый и наверняка с большой отдачей, но для титанов это не имеет значения, была бы кучность стрельбы. Три выстрела сливаются в одну очередь, но я уверен, что титан поразил три разных цели, причём поразил точно. По-другому они не стреляют.
Титан в моём сне убирает пистолет и достаёт телефон. Я просыпаюсь и принимаю звонок.
– Что это было? – Генрих ещё не решил, хочет он выругаться или поблагодарить.
– Тебя пытались убить, – я стараюсь не говорить лишнего. В трудные моменты титаны это ценят, – я спас тебе жизнь.
– Как ты это сделал?
– Использовал живущего в снах, которого ты ко мне приставил. Мы планировали воспользоваться им в бою с Синной, но я не мог упустить такой случай испытать систему.
– Ты влез в моё сознание и управлял мной против моей воли, – люблю в титанах эту чёткость формулировок, – я должен был сойти с ума или захотеть убить тебя прямо сейчас. Ты не знаешь, почему этого не произошло?
– У нас очень сбалансированная команда, – я бросаю взгляд на Лиз, хотя титан этого и не видит.
– Если бы меня убили, я получил бы тело через пять минут, зато мой клан смог бы требовать охоты за этими людьми и получить их живыми или мёртвыми без нарушения правил. Ты это предотвратил. Это ты называешь игрой в команде?
– Как ты уже понял, – в моём голосе нет ни капли раскаяния, – убийство Синны не отнимет у нас много времени. Весь месяц мы будем ловить этих дорвавшихся до артефактов людей. Всех, а не только тех, которые напали на тебя. Ты готов потерять тело ради того, чтобы отнять у нас эту игру?
Титан задумывается.
– Ты уверен, что вы их поймаете? – спрашивает он наконец.
– Ровно настолько, чтобы игра не стала рутиной, – отвечаю я.
– Мы не можем так рисковать.
– Вы не рискуете, – я вкладываю в голос всю уверенность, которой у меня нет, но которую мне кажется безопасным иметь, – завтра я вам всё объясню, а пока просто поверь на слово.
Фактически, у Генриха нет выбора, ему придётся поверить мне. Он отлично понимает, что у самих титанов куда меньше шансов хоть кого-то поймать.
– А если они убьют тебя?
Интересная мысль. Почему же она меня не пугает?
– Только если я позволю им попытаться ещё раз.
– Мне кажется, что тебе и Лиз не помешает охрана, – Генрих смирился, но хочет хоть как-то поучаствовать в процессе. – Я могу попросить Якоба этим заняться.
Якоб не спасёт нас от артефактов, способных убить даже титана, и не поможет против угроз, которых я и сам смогу избежать, однако наблюдать титанов за работой очень увлекательно.
– Генрих, я не думаю, что от этого будет какая-то польза, но если тебе так будет спокойнее, то я не против.
– Отлично, – титан явно успокаивается, – Якоб встретит вас в Любеке. Заодно и поможет устроиться.
– Спасибо, – я смотрю на часы. Касси наверное меня уже ждёт, – увидимся завтра.
– Удачи, охотник, – Генриху сейчас тоже есть, чем заняться.
Мы подбираем Касси перед объездной и в Калининград так и не заезжаем. Это помогает мне избежать такого же разочарования, какое ждало Лиз во Пскове. Много воды утекло с тех пор, когда малоизвестный игрок, стремясь попасть в клан советников, взялся отговорить людей изучать разум. Его усилий хватило на два столетия, что не так уж плохо для одиночки. Кажется, это был заказ мистов, но я не знаю точно.
На этот раз на Касси строгий деловой костюм и очки, не имеющие никакого отношения к её зрению, но создающие очень авторитетный образ.
– У тебя в самом деле учёная степень? – спрашивает Лиз, разглядывая охотницу в зеркало.
– У меня их четыре, – гордо отвечает Касси, – и это только в последнем теле.
– Любишь науку?
– Случайно получается. Если уж у меня чутьё на правдоподобные гипотезы, так почему бы не подтвердить это документально?
– Мне казалось, – замечаю я, – что охотники и наука несовместимы.
– Я не занимаюсь наукой, – смеётся Касси, – просто защищаю степени для большего авторитета.
– А в чём проблема? – живо интересуется Лиз.
Сейчас она похожа на любознательную студентку, выпытывающую знания из мудрой преподавательницы. Приятно, когда особенности твоего клана интересуют игроков элиты.
– Охотник и учёный – антиподы.
– Почему?
– Всё дело в так называемом «научном подходе», – Касси с энтузиазмом поднимает любимую тему. – Учёные ничего не принимают на веру и любую теорию ставят под сомнение. Правильной считается самая простая из тех теорий, которые никто пока не смог опровергнуть, как ни старался. Они используют науку, чтобы предсказать события, а потом проверяют предсказания. Немного фантазии и очень много занудной дотошности, вот и всё.
– А вы?
– Мы и без проверок знаем, верна теория или нет, – гордо заявляет Касси. – Была бы теория, а её истинность или ложность мы почувствуем.
– Если эта теория имеет к нам хоть какое-то отношение, – уточняю я.
– Все теории имеют связь со всеми игроками, – безапелляционно заявляет Касси, – нужно только иметь достаточно фантазии, чтобы придумать эту связь.
Я лично знаю каждого охотника и уверен, что только у Касси фантазии настолько «достаточно». Впрочем, она не воспринимает это как что-то особенное. Ей всё равно.
– Кстати, о фантастических связях, – в голосе Касси мелькают нехарактерные для неё нотки возмущения, – этой ночью титаны начали очень настойчиво путаться у меня под ногами. Ты не знаешь, к чему бы это?
– Я поручил Айку проанализировать всю магическую активность с конца войны. Титаны предоставили ему свои сводки и теперь собирают недостающую информацию. Я очень надеялся, что ты подберёшь объяснения для некоторых их находок. Надеюсь, они тебе не помешали?
– Хуже, они мне помогли! Они подняли среди ночи все спецслужбы, какие только пришли им на ум. На фоне шумихи, которую я подняла недавно, это выглядело просто грандиозно. Половина журналистов Восточной Европы бросили все дела и занялись несуществующей сенсацией. Разумеется, они нашли всё, что мне было нужно.
– Касси, а чем же ты тогда недовольна? – Лиз явно в замешательстве.
– Они бы и так всё нашли! – эмоции наконец-то прорываются через добродушный характер Касси. – Я справилась бы и без вмешательства титанов! Но теперь этого уже не докажешь...
Извечная проблема Касси: она всё лучше всех знает, но ей никто не верит. Даже странно, что она не бросила поиски, обидевшись на такую неожиданную конкуренцию.
– На этот раз титанам придётся обойтись без «научного подхода», – утешаю я её, – эта игра идёт по нашим правилам.
– Я заметила, – она не умеет злиться подолгу.
– Лучше расскажи, что ты узнала?
– Как ты помнишь, – Касси с радостью переключается на дела, – лет шестьсот назад титаны устроили по всей Европе несколько бессмысленных войн, совершенно не связанных между собой. В этой истории любопытны два момента. Во-первых, титаны выбирали себе врагов совершенно бессистемно, и часто воевали против собственных же союзников. Во-вторых, самыми ответственными операциями титанов в этих войнах лично руководил Ян.
– Воевали против магов? – эта мысль не кажется мне верной.
– Нет, – Касси подтверждает мои сомнения, – в те годы маги вообще приостановили свою деятельность в Европе.
– Выглядит так, – комментирует Лиз, – как будто некоторые проделки магов не всем понравились. Их убедили остановиться, а титанам поручили замести следы.
– Всё так и было, – уверенно продолжает Касси, – титаны подтвердили мои выводы, но я и так не сомневалась. Маги изготовили партию артефактов. Почти вся партия была изъята в соответствии в соглашением на самом высоком уровне. Несколько артефактов к тому времени было реализовано, так что титаны взялись их найти. Они утверждают – и я им верю, – что им не было известно, что делают эти артефакты: они просто их нашли и сдали заказчику игры.
– А кто был заказчиком?
– Мисты.
– Как интересно.
– Вот именно. Нет прямых свидетельств, что эти артефакты могли восстанавливать память, но эта гипотеза показалась мне самой правдоподобной.
– Мне тоже, продолжай.
– Достаточно быстро титанам удалось найти все артефакты, кроме одного – того, который маги подарили своим поклонникам из пражского университета. Ян искал его с таким упорством, что легенды о его жестокости и воинственности прочно вошли в чешский фольклор. Титаны ссылаются на обещания сохранять тайну, но я уверена, что этот артефакт они так и не нашли.
– А кто нашёл?
– Тот, кто вернул память убийце Олафа.
– Мне стоило догадаться.
– Капитан Кочетков попал в игру вместе со своим разведывательным подразделением, которое использовалось как личная гвардия Улисса. Уцелевших потом отправили в штрафной батальон и определили на самое горячее направление. Считается, что этот батальон погиб в полном составе, но как минимум Кочеткову удалось сдаться в плен. Я нашла протоколы его допросов.
– И что там?
– Он купил себе жизнь рассказами про таинственные сокровища. Немцы тогда беспорядочно отступали и часто бросали целые вагоны награбленных ценностей, поэтому, чтобы их заинтересовать, нужно было сообщить нечто совершенно невероятное. Я не знаю точно, чем Кочетков их заинтересовал, но, скорее всего, у него были с собой работающие артефакты, он их продемонстрировал и пообещал найти ещё. Я нашла приказ о формировании поисковой группы.
– Немцы надеялись найти супероружие?
– Я не стала вникать в эти тонкости, – отмахивается Касси. – Важно то, что вся поисковая группа попала в советский плен раньше, чем что-то нашла. Сохранились конфискованные документы Кочеткова, выписанные немцами. Протоколы допросов не сохранились, но, вероятно, Кочетков ещё раз купил себе жизнь. Я нашла доклад особого отдела по факту дезертирства одного из офицеров, который бежал из расположения части вместе с одним из пленных. Остальных пленных из группы под конвоем отправили в штаб фронта. Больше никто не видел ни самих пленных, ни их конвоиров.
– Сбежал именно Кочетков?
– Я уверена, что он, но доказать этого не смогу.
– А дальше?
– Купленная Кочетковым жизнь оказалась совсем недолгой, – продолжает Касси, – я нашла его могилу. Он погиб при перестрелке, когда группа бандитов напала на машину советской трофейной службы неподалёку от Дрездена. В донесении сообщается, что нападение было успешно отбито, но переписи перевозившихся трофеев до и после нападения отличаются на один пункт.