Солнце слепило глаза даже сквозь веки. Он не сразу понял, что проснулся. С трудом разорвав ресницы, он сразу же зажмурился, но огненный шар не исчез, а вспыхнул в голове с новой силой. Он встал, мотая головой, в надежде, что боль выплеснется наружу, подошёл к окну, задёрнул занавеску, едва не сорвав гардину, и бессмысленно уставился в пол.
По большому счёту, это было обычное похмелье, как две капли водки похожее на те, что были раньше и успели стать привычными, но что-то неуловимое было по-другому. Он словно почувствовал какую-то опасность, которой раньше никогда не было. Сосредоточившись, он попытался сообразить, что бы это могло быть, но каждый раз, когда он нащупывал в голове что-то похожее, его мысли сразу замирали в оцепенении, в каком замирает человек, во сне испугавшись чего-то неизбежного и с каждой секундой оцепенения становящегося всё более неизбежным.
Похмелье не давало соображать. «Чего я такое странное придумал?..», – сказал он себе, – «хуже, чем сейчас, всё равно не будет». Действительно, хуже было некуда. Он не помнил, когда и где так напился и как оказался дома и попал на кровать, как всегда, в одежде, но, что странно – в чистой одежде. Он посмотрел на ноги.
Непривычно уютно смотрелись на них домашние тапочки. Непонимающим взглядом он обвёл квартиру – везде был порядок. «Жена вчера убиралась», – вспомнил он.
Ещё какое-то время посозерцав пол, он обшарил свои карманы и нашёл то, чего окончательно не смог понять. Это были деньги. Причём, не мелочь, не сдача с водки, а вполне приличная сумма. «Вчера зарплата была», – догадался он, – «допился до горячки – деньги мерещатся». Между тем, деньги вполне реально лежали на ладони, вежливо зовя опохмелиться.
Он сильно удивился, что эта мысль, с которой он обычно просыпался, пришла так поздно, но лучше поздно чем никогда. Он решительно развернулся, с трудом устояв на ногах, и пошёл в прихожую. Проходя мимо зеркала, он заметил что-то странное в своём облике и, остановившись долго соображал, что именно. Наконец, его внимание привлёк галстук, ослабленный и безжизненно висящий на шее и поэтому не сразу бросающийся в глаза. Через секунду он узнал на себе свой парадный костюм, от которого уже отвык. Память вернула его во вчерашний день и он увидел, как жена гладила этот костюм. Потом они пошли в ресторан.
«Отвык я от ресторанов», – подумал он и пошёл к киоску, вспоминая, как пил шампанское, закусывая блинами с чёрной икрой, и как улыбался официантке под недовольным взглядом жены, и как молодой капитан-лётчик помогал вытащить его из-под стола и погрузить в такси. Совсем чётко вспомнилось, как капитан сочувственно беседовал с его женой по пути к такси, обсуждая её мужа, словно его рядом не было и они несли труп.
«Сволочи», – подумал он, уже подходя к киоску, и вернулся к сегодняшним проблемам. Достав деньги, он ещё раз удивился их сохранности, что после вчерашнего было невероятным, но вспомнив, как жена сама предложила заплатить из своих, успокоился и отсчитал на пиво и водку на вечер.
«Чего это нас в ресторан понесло?» – подумал он засовывая в карман купленную водку. «Может праздник какой?..» – предположил он, открывая пиво. Он стал перебирать в памяти праздники, приходящиеся на это время, но мысли упорно не шли в раскалывающуюся голову. Он поднёс бутылку ко рту, предвкушая приятное шипение пены на языке, но от этого не только не стало легче, а совсем наоборот. К горлу с такой силой подкатил комок, что он даже испуганно отдёрнул бутылку ото рта, облив пиджак.
Он выругался, отошёл к скамейке остановки, сел и задумался. Очевидно было одно – несмотря на похмелье, пива не хотелось. Солнце отражалось от всех предметов и било в глаза, шум машин звучал внутри ушей, с упорством ледокола пробираясь к вискам, но, что ещё хуже, от запаха пива темнело в глазах, что означало бесконечность похмелья. Собравшись с силами, он зажмурился, запрокинул голову и засунул горлышко бутылки в открытый рот почти до горла. Все внутренности, не сговариваясь, сжались и пиво плеснуло в нос и в лёгкие. Закашлявшись, он выплюнул не проглоченное пиво и кинул бутылку в сторону урны. Она не долетела и разбилась об асфальт. Ещё какое-то время он отфыркивался и вытирал ладонями пиджак. Потом проглоченное пиво отозвалось в желудке и его вырвало.
Пиджак окончательно потерял товарный вид и начал пахнуть пивом. Он снял его и бросил прямо на асфальт, затем сорвал с себя рубашку и вытер ею лицо. Ещё какое-то время он сидел на остановке в галстуке и брюках с бутылкой водки, торчащей из кармана, потом, заметив на себе взгляды прохожих, встал и пошёл домой, не разбирая дороги.
Перейдя дорогу, он наткнулся на столб и машинально оглядел объявление. На нём была супружеская пара со счастливыми до идиотизма улыбками и коробочка лекарства с трудно читаемым названием. Глядя на столб, он долго не мог решить, с какой стороны его обойти, но в попытке дочитать название до конца сместился в право и вопрос решился...
Время было обеденное, но жены дома не было. Наверное обедала на работе. Он сильно обрадовался, что избежал лишнего скандала с больной головой. Вынув бутылку, он стал искать анальгин. В ящике с лекарствами он нашёл ассортимент хорошей аптеки от постинора до витамина Р, но ни анальгина ни чего другого от головной боли там не было. Он ещё раз перерыл ящик в поисках незнакомых лекарств, но все они выглядели крайне опасно, не хватало только надписи «беречь от детей и пьяниц». И только коробочка с сумасшедшей семейной парой на наклейке словно приглашала попробовать своё содержимое.
«От чего же оно?...» – подумал он, возвращаясь мыслью к столбу, но кроме названия ничего вставить не мог. Он положил коробку в карман и решил идти к столбу. Лекарство было последней надеждой. Переобуваясь, он понял, что с утра не снимал домашних тапочек. Это его не удивило...
Столб стоял на том же месте, хотя место он нашёл не сразу. Пара всё так же улыбалась с листа, прославляя заграничных фармацевтов. Под названием было написано: «Препарат для лечения алкоголизма. Вызывает стойкое отвращение к алкоголю. Возможно применение без ведома больного.»
Он долго вглядывался в надпись, перечитывая строчки снова и снова, и на глаза его постепенно навернулись слёзы. Он достал из кармана коробку, словно надеясь ошибиться, но счастливая пара всё так же тупо улыбалась, будто радуясь ещё одному идиоту.
«Сука!!!» – закричал он, сжав в кулаке коробку и падая головой на столб. В киоске напротив продавщица привычно вздрогнула на его крик и её движение передалось киоску. От удара о столб лоб разбился в кровь, оставив на бумаге объявления красный след. Порошок из коробки высыпался на траву. Он лежал у столба и плакал, как ребёнок, судорожно сжимая в руке остатки коробки...
Бутылка стояла на столе холодной насмешкой. Он сел и стал читать надписи на этикетке, чтобы хоть чем-то заняться. Закончив, он оглядел комнату. Взгляд остановился на фотографии в аккуратной металлической рамочке, привычно висящей на стене. Он стоял там всё в том же костюме с гвоздикой в петлице и обнимал женщину, в которой не хотелось узнавать жену. Он вспомнил, как они были счастливы тогда... и какое-то время потом. Потом родилась дочь, а потом он заметил, как стал лишним человеком в своей-же семье... Ничего особого не происходило. Он просто был никому не нужен.
Тогда-то он и начал пить. Сначала с друзьями, потом один, потом всегда, везде и со всеми.
Она никак не отреагировала. Только отослала дочь к бабушке и стала забирать зарплату из карманов.
Похоже из-за этой зарплаты всё и произошло. Он понял это сразу и без эмоций. Глянув напоследок на фотографию, он принёс с балкона верёвку и стал привязывать её к люстре. Затянув на шее петлю, он подошёл к краю стола и напоследок прокрутил жизнь в голове, словно ища повод остаться, но безрезультатно. И вдруг...
Он резко обернулся на бутылку. «Смогу», – подумал он и снял с шеи петлю. Он посмотрел на часы – до прихода жены оставалось два часа. Он открыл бутылку и зажал в руке, держа подальше от лица.
«Врёшь!!!» – сказал он, глядя на фотографию жены, и начал пить залпом. Водка изо всех сил рвалась обратно, но он, не сдаваясь, вталкивал её в желудок глоток за глотком. Красная пелена закрыла глаза и мир исчез...
Он очнулся на полу с недопитой бутылкой в руке. Похмелья не было. Он сделал пару глотков и, удовлетворённый результатом, встал и допил остатки, занюхав галстуком. Память вернула его к пиджаку, который вряд ли кто не побрезгует поднять, и он осознал, что его зарплата ждёт его на остановке. Он сорвал петлю вместе с люстрой и вышел.
Милиционеры, вышедшие из вытрезвительской машины, долго удивлённо разглядывали пьяного в хлам человека в выходном костюме с галстуком и без рубашки, лежащего на земле у столба с рекламой средства от алкоголизма. Его рука, вытянутая к столбу, была, вероятно, сжата в кулак, но расслабилась и только большой палец был крепко зажат между средним и указательным.
В машину он пошёл без сопротивления, чем немало удивил милиционеров, знавших его в лицо. Он сидел на скамье с улыбкой Будды, созерцая лицо охранника, и думал о том, что завтра надо не забыть развестись с женой и, что пить действительно пора бросать...