Blue: музыка в стиле "блюз"; меланхоличный; двусмысленный; печальный; рай; эротический.
(с) какой-то словарь
К вечеру, город становился всё спокойнее. Шумные, деловито суетящиеся прохожие, так утомившие её, целый день мельтеша перед глазами, разбредались по домам, а вместо них появлялись другие – медлительные и безразличные. Глядя на них не хотелось иметь собственного настроения. Хотелось пропитаться настроением города. Хотелось загрустить у мрачного памятника, испугаться темного переулка, заскучать в сыром сквере у не выключенного на ночь фонтана. Ну не верилось ей, что в такой уютный вечер в мире может быть что-то, по-настоящему грустное, страшное или скучное… ну, скучное – ещё может быть, а остальное – вряд ли.
В баре, очень кстати встретившемся, когда она уже начала замерзать, хотелось срастись со стойкой, став неотъемлемой частью очаровательного интерьера, и убедиться, что жизнь такая, какой и должна быть.
В родном городе, где не было фонтанов в скверах, а ленивые и безразличные люди ходили по улицам весь день, она никогда не ходила в бары одна (ночные клубы по молодости – не в счёт, там «одна» только первые пару минут), а тут вдруг совершенно естественной показалась мысль посидеть в прокуренном полумраке слушая музыку и сосредоточенно согреваясь коньяком. Может быть – это просто переполненный впечатлениями день хотел устояться в её голове, а может быть – это проявилось одно из тех «предчувствий», на которые так удобно сваливать все неожиданные решения…
За спиной у бармена висела сегодняшняя афиша, обещающая весь вечер живую музыку. Профессиональный музыкальный центр очень старался быть живым, но у него не получалось.
– Вы пропустили первое отделение, – явно сочувствующий бармен проследил её взгляд, – но не расстраивайтесь, будет ещё два.
Она и не собиралась расстраиваться, но не стала спорить с барменом. Судя по всему, расстроиться, пропустив первое отделение, было здесь обычным делом. Она посмотрела на сцену, где одиноко стояли гитара и высокий табурет. Микрофона не было, что очень успокаивало – значит дешёвого блатняка не будет.
– А что? – обратилась она к бармену, – музыкант только один?
Бармен мгновенно оторвался от протираемых до хирургической чистоты бокалов и обратил к ней взгляд человека, которому просто неприлично не верить.
– Поверьте, этого более чем достаточно.
– Посмотрим, – сказала она, стараясь, чтобы ответ не звучал пренебрежительно.
Что-то было в обстановке бара, что заставляло относиться к происходящему с уважением. Она внимательно оглядела зал в поисках источника наваждения. Публика была приличной или, по крайней мере, казалась таковой. Эти люди намного естественней смотрелись бы в художественном музее, если бы не были слегка пьяны. За столами не было шума, обычных для подобной обстановки пьяных разговоров, смеха. В воздухе висело почти физически ощутимое ожидание. Её стало одолевать любопытство, какое только и должен вызывать человек, способный превратить кабак в филармонию.
Бармен вопросительно посмотрел на опустевший бокал. Она молча кивнула.
– Уже скоро, – бармен понимающе улыбнулся наливая коньяк и мотнув головой в сторону входа добавил, – Публика уже собирается.
Действительно, люди, выходившие покурить или наоборот – подышать не прокуренным воздухом, не спеша собирались и рассаживались у столиков. Оказалось, что в баре не так уж и пусто, даже у стойки вскоре не осталось места. Она порадовалась, что заняла удачное место, с которого будет хорошо видна сцена, но потом заметила, что посетители специально стараются рассесться так, чтобы сцену было видно даже из дальних углов зала.
– Вы позволите? – обратился к ней один из посетителей бара указывая на свободный стул рядом.
– Да… конечно, – она слегка замешкалась, чуть не ответив по привычке «нет», но вовремя вспомнила, что сегодня одна.
В баре царила достаточно свободная обстановка, чтобы сделать подобные вопросы излишними. Хотя, для начала светской беседы – в самый раз. Незнакомец сел рядом и перед ним появился наполненный бокал. Он не стал заказывать второй для неё, видимо не рассчитывал на романтическое знакомство или считал время и место не подходящими.
– Вы уже слышали Маэстро раньше? – её новый собеседник похоже больше думал о предстоящем втором отделении, чем о возможности познакомиться с девушкой. В этот умиротворённый вечер ей не хотелось отвлекаться на флирт, но всё равно – было немного обидно.
– Нет, я вообще первый раз в вашем городе, – она решила перевести разговор на более приземлённые темы.
– Да, – незнакомец, похоже, отвлёкся от мыслей о музыке и проявил таки интерес к своей собеседнице, – и откуда же вы, если не секрет?
– Не секрет, – она назвала свой город.
– О, – её сосед явно оживился, – так вы с нашим Маэстро земляки…
– Да? – она с трудом сдержала вздох разочарования, – странно, у нас я никогда о нём не слышала.
– Ничего удивительного, он начал профессионально выступать только когда переехал сюда.
– Неужели ваш город так располагает к искусству? – тема начата её заинтересовывать.
– Располагает, конечно, – незнакомец помрачнел и ненадолго задумался, – на самом деле, у него не было выбора.
– Как это «не было выбора»? – она безошибочно почувствовала интригующую историю, и, даже, начала жалеть, что осталось так мало времени, чтобы её послушать. Однако, её переживания оказались напрасны – как и все переживания, наверное – история оказалась очень короткой.
– Видите ли, – начал её сосед задумчиво уставившись на полки с вином перед собой, – с Маэстро произошёл несчастный случай, хотя многие считают, что это была попытка уйти из жизни, но все эти истории о несчастной любви трудно проверить. Так или иначе, но он упал в воду с моста и выжил буквально чудом. От удара головой о воду он получил серьёзное сотрясение и полностью лишился зрения. Говорят, он уехал из города, чтобы не огорчать родных и близких своим состоянием. Говорят даже, что его родные не знают, что он выжил, но это тоже только слухи. В общем, он оказался здесь. У слепого мало возможностей нормально устроиться… к счастью для себя, да и для нас, он умел играть на гитаре.
Они замолчали. Он, видимо, не знал, что добавить к рассказанному, а она просто боялась заговорить. К счастью, для разговора явно не оставалось времени. Бармен подошёл к музыкальному центру и плавно убавил звук. Все затихли. Со стороны сцены донеслось немного шума – исполнитель устраивался на своём месте.
Тихо и неуверенно прозвучали несколько нот, как будто для пробы, но в какойто момент они выросли в начало неспешного блюза. Такт за тактом, музыка начала врастать в атмосферу бара, осторожно, словно боясь не угадать и оказаться не к месту. Постепенно мелодия росла, заполняя зал, пропитывая все его закоулки, растворяя его в себе, и, наконец, в зале не осталось ничего, кроме невозможно-красивого звука.
Она одна не смотрела на сцену. Она узнала его и так, по первым звукам. И ещё раньше, она понимала, что узнает.
Слеза не спеша скатилась по её щеке и упала в бокал с дорогим коньяком. Из пустоты возник бармен и подал ей салфетку. Она машинально взяла и так и осталась сидеть с салфеткой в руке глядя в пустоту.
Музыка стала затихать, постепенно покидая зал и исчезая где-то, где и положено исчезать музыке. Посетители замерев дождались последних нот – таких же тихих и неуверенных, как и первые – и выждав немного в полной тишине для уверенности как по команде взорвались аплодисментами.
Она тихо положила на стойку деньги и пошла к выходу. На неё удивлённо оборачивались не переставая аплодировать. Бармен проводил её взглядом, потом задумчиво посмотрел на сцену и тяжело вздохнул.
К ночи, город стал совершенно неподвижным. Утих ветер, словно стесняясь потревожить покой замерших деревьев. Прохожие, вероятно, спали в своих домах – таких же уютных, как и весь город. Звук её шагов отчётливо разносился по переулкам. Она шла не выбирая дороги и не замечая катившихся по лицу слёз.
В сквере, у знакомого уже фонтана – нереально шумного в окружающей ночи – она опустилась на скамейку и долго сидела перестав плакать и успокоившись. Ей снова захотелось сидеть здесь вечно, скучая и не спеша размышлять о том, что он её всё ещё любит… просто не хочет расстраивать.